Вот что значит богатый дом: ванная комната здесь размером с футбольное поле, и даже ванна есть, да что там ванна — целый мини-бассейн с джакузи. Однако перед соблазном Келли устояла, стойко приняла теплый душ — с нормальными, слава дерданским богам, шампунем и гелем — и только потом поняла, что забыла поискать сменную одежду. Завернувшись в мягкое полотенце, прошлепала босиком мимо остолбеневшего Джея в отдельную гардеробную и вскоре вышла оттуда вполне прилично одетая в футболку оверсайз и широкие домашние штаны. Хозяйка гардероба явно обладала габаритами покрупнее, но, к счастью для Келли, резинкам она предпочитала шнуровку.
Джею хватило десяти минут, чтобы вымыться. Келли закинула их одежду в машинку для чистки, а потом они жадно поедали все, что нашлось в кладовой, выхватывая друг перед другом кусочки повкуснее.
Завершая пиршество, Джей плеснул в чистый стакан немного виски и опрокинул в себя.
— Все, станция получила мой последний отчет. Я готов.
Келли, вздохнув, бросила взгляд на его изуродованную кисть, по-прежнему примотанную влажным после душа лоскутом к кухонной лопатке. Рука его, с торчащими вокруг фаланг обломками палочек для суши, напоминала хищную лапу чудовища.
— Как пальцы?
— Неплохо. Процесс ускоренной регенерации сэкономил мне минимум неделю выздоровления. Почти не болят, но зудят просто адски.
— Прекрасно. Только отныне ты станешь обычным человеком без способности к ускоренной регенерации. — Келли взглянула на него с искренним сочувствием. — Придется привыкать.
— К боли, голоду, ночевкам в подвалах и опасностям на каждом шагу? — переспросил он, подмигнув. — Я даже мечтать не мог о жизни лучшей, чем эта.
Джей сделал еще глоток «обезболивающего» и, оседлав стул задом наперед, облокотился на спинку.
— Рассказывай, — обреченно вздохнула Келли, с завистью покосившись на пустой стакан.
Вымыла руки, плеснула виски в широкую чашку, простерилизовала раскладной нож, пинцет и иглу с ниткой.
Вот и вся подготовка к операции.
— Все очень просто. Ищи место левее от второго грудного позвонка. Чуть выше лопаток.
— Ты издеваешься? Как я твои позвонки считать должна?
— Положи руку мне на шею. Чувствуешь, один позвонок выступает сильнее других? Это седьмой шейный. Теперь веди вниз, на ощупь считай гребни.
Кожа у Джея безупречно гладкая. Ее приятно касаться пальцами. И рельеф спинных мышц красивый, завораживает взгляд. Ужасно не хочется резать это совершенное тело. Наоборот, хочется водить по упругой коже пальцами, лаская, возбуждая, вдыхать ее запах и целовать — хоть всю ночь напролет.
Не удержавшись, Келли склонилась и поцеловала — в тот самый выступающий шейный позвонок. Джей вздрогнул, соблазнительно шевельнул лопатками.
— Детка…
— Ничего не говори, это секундная слабость. — Она собралась, отыскала нужное место и нащупала подушечкой пальца небольшую, но вполне ощутимую твердость под кожей. — Нашла. Что дальше?
— Делаешь вертикальный надрез — думаю, хватит и дюйма в длину.
Келли тщательно протерла участок над твердостью смоченной в виски стерильной салфеткой и полоснула лезвием кожу.
Джей снова вздрогнул, теперь уже от боли. Правда, к его чести, даже звука не издал. Келли старалась не обращать внимания на кровь, алым ручьем побежавшую вдоль напряженных мышц к белоснежному полотенцу, которым он обернул бедра.
— Больно?
— Щекотно.
— Так, ладно. Теперь что?
— Видишь серебристую капсулу?
— Вижу.
— Она похожа на створки морской раковины.
Ну да. Вросший корнями в живую плоть искусственный паразит. Келли видела даже сгустки тонких, как паутинка, синтетических волокон, выходящих из основания капсулы и терявшихся в мышечных тканях.
— Расширь пинцетом края раны и постарайся нажать острием ножа с левой стороны точно между створками. Не бойся, они раскроются: я отправляю сигнал верификации.
Стараясь дышать неглубоко и часто, чтобы не спровоцировать приступ тошноты, Келли четко выполнила инструкции. Как и заверил Джей, крохотная капсула поддалась с первого нажатия: верхняя створка приоткрылась, явив на свет покоившуюся внутри крохотную пластинку чипа.
— Я его вижу.
— Поддень пинцетом и извлекай.
— А это… безопасно?
— Вполне. Чип всего лишь касается контактов внутри капсулы, наружные нейроволокна останутся в целости, просто перестанут получать внешний сигнал. А я потеряю возможность передавать мысли на расстоянии.
Спокойно, Келли, спокойно. Ты ведь работала в лаборатории с живыми мышами, ты вкалывала им препараты острой-преострой иглой, и у тебя никогда при этом не дрожали руки.
Ты можешь. Всего-то извлечь пинцетом штуковину не крупнее перчинки.