Кнуров-сын снисходительно проводил глазами «молодоженов», представляя, как сейчас полетят во все стороны туфли, пиджак, платье и всякие галантерейные изделия… Первая брачная ночь!
Он и сам лег чрезвычайно возбужденным. Нет, его не мучили эротические видения, просто завтра у него начиналась новая, безумно интересная жизнь – настоящая, как у всех!
Батя признал его своим сыном официально, и сведения о «Романе Эдуардовиче Кнурове, выпускнике Щербинской школы» слились в Рунет, осели в Центральном государственном информатории… Красота!
А на второй день пришли убийцы.
[1] От нем. Übermensch – сверхчеловек.
Глава 1. ПОЛУКРОВКА
Глава 1. ПОЛУКРОВКА
Российский Союз, Москва. 2041-й год
Прозвенел звонок, эхом скача по главному коридору, но Роман и ухом не повел: сосредоточенный и отрешенный от земного, он набирал код на панели старинного буфета-автомата, школьного раритета, вроде самовара с девятью медалями.
- Хомка, пошли в класс! – позвала Рита Ефимова.
- У меня жажда, - непримиримо ответил Кнуров.
Роман закалял волю: все по звонку бросаются в комнату, у них уже рефлекс выработался, как у собачек Павлова, и только он один мужественно противостоит авторитету учителя, удаляясь независимо и гордо…
Получив-таки заветный стаканчик шипучего «Лио», Кнуров стал медленно, смакуя, цедить тоник – и опять не выдержал.
Не получилось у него небрежно допить, уронить пустую посуду в зев утилизатора, и лишь тогда вернуться в классную комнату – неспешно и непринужденно, пружинистой походкой Фернандо из «Первооткрывателей».
Правда, смелого экспериментатора это не особенно огорчило – грела память о вчерашнем дне, и ослепляли радужные перспективы, распахивавшиеся сегодня, завтра, послезавтра… Ура!
Все уже вбежали в аудиторию, он один оставался в гулкой пустоте большого коридора. Быстро доглотав напиток, Роман чуть не поперхнулся, и ринулся в класс.
В его группе училось еще четверо – две девушки-юницы и два вьюноша. Все они являлись юберами, чему Кнуров страшно завидовал, едва не заработав комплекс неполноценности.
Он-то был полукровка, и никаких паранормальных талантов не числил за собой.
Правда, то, что в его памяти удерживались все события жизни, начиная с самых первых секунд, было не совсем обычным, но Роман не придавал этому особого значения. Подумаешь, память…
Не телекинез же какой-нибудь, не левитация! Полукровка, он и есть полукровка – ни то, ни се… Вот, если бы не одного батю, а и мамульку модифицировали, тогда – да, а так…
Алексей Петрович, правда, уверял, что психодинамическое поле у него ого-го какое, да только Кнурова не успокоили слова учителя – Рома счел их простым утешением.
Хотя, честно говоря, народ в группе подобрался, что надо. Всякое, конечно, бывало, но, даже если он и разругается вдрызг с Мишкой или обидится на Ритку, то подобное ненастье длится недолго – день пройдет, ночь минет, и их снова тянет друг к другу. Рассорятся, надуются, а потом помирятся – и сияют.
И преподаватели были классные.
Физику и математику у них вела Надежда Павловна – очень строгая, потому что была очень доброй и ужасно боялась показаться «мягкотелой».
Русскую словесность преподавал шумный и веселый Борь Борич. Луиза Ахметовна была «историчкой»…
Луиза больше всех нравилась Роме – высокая, стройная, изящная, с приятным грудным голосом, который в романах обычно называют «волнующим».
Но сегодня истории не будет – учительница прихворнула.
Все сначала обрадовались - не болезни, конечно, а лишнему часу свободы. Ага…
Не тут-то было! Учитель Воронин изрек, что им давно пора готовиться к экзаменам, а посему пятым уроком проведут экономику.
«У-у-у…» - пронеслось по классу.
Аллочка Виштальская, с которой Роман сидел за одним столом, съехидничала:
- А ты и счастлив!
- Да, - признался Кнуров, сияя, - очень!
Аллочка растерялась даже.
- Вчера мои родители… поженились! – объяснился Роман, чувствуя, как все сжимается внутри, и разжимается, трепеща.
- Поздравляю, Хомка! – сразу заулыбалась Виштальская, и добавила тоном умудренной женщины: - Сейчас редко кто вступает в брак.
Кнуров покосился на соседку. Девчонки из их группы неуловимо изменились за год. Совсем недавно эти невыносимые создания были писклявыми и тонконогими, а теперь как-то округлились, что ли. Особенно наглядным это стало прошлой весною – тонкие платья не прятали заметных выпуклостей.