- Знать бы, где упасть, соломки подстелить, - возразила по-русски Параша, вроде бы понявшая речь Мадлон. - Я чаю, с Катькою молодцы знали, на что шли, без обиды умерли. Ох, мука-то мученическая лежать с деревянными устами, когда вокруг языками рожь молотят!
- Очнулась!! - разом закричали Нелли и Катя.
Мадлон меж тем уже развела водою розовое вино, при чем на всех трех у нее нашлась только одна оловянная кружка. Впрочем, с малолетства друг к дружке привычные, они и не думали брезговать, пустив убогую чару по кругу. Вино, вопреки уверениям, оказалось так себе, но силы подкрепляло замечательно.
- Что покойники меня корить воротятся, я и не боюсь, - Катя отерла ладонью губы. - Правду Парашка говорит, ехать сюда звала, да не упрашивала. Только одни-то мы как сладим, хотелось бы знать.
- В детстве сладили одни одинешеньки, - нахмурилась Нелли.
- Одинешеньки, как Федотка-сиротка, - усмехнулась Параша. - А батюшка, а Филипп Антоныч, а народ с Алтая?
- Так те не враз подоспели, - заспорила Нелли, сделавши еще один глоток - такой большой, что кольнуло в груди. - Может и теперь кто по дороге-то поможет! Я о другом речь веду - мы сами решили, что нам, трем, делать надобно. И теперь должны решить за себя, а там что Бог даст.
- Экой жмудский язык-то чудной, - заметила Мадлон, наполняя водою кружку вновь.
- Да не жмудь они, говорила ж я, русские, - отозвалась Катя на дурном своем французском. Положительно, Нелли уж сама смешалась, кто кого понимал и как.
- А, из Варшавы, - Мадлон, верно, впрямь почитала свое вино хорошим, коль скоро наливала придирчиво отмеривая.
- Ты мне объясни, касатка, первым делом, кому тут и на что сдался твой братец? - воротилась Катя.
- Ошибкою украли, с племянником перепутали.
- А, с Филипповым-то сынком! Враги кровные, ясное дело! - Катя сидела на полу, как, впрочем, и Нелли с Парашею, ибо в жилище Мадлон имелся только один тяжелый табурет в углу. От этого сиденья ли на полу, от того ли, что вновь было их три, Нелли показалось, что детские времена воротились.
- Не кровные, Катька, не кровные, но враги. Хуже кровных по-своему. Отчего сразу не убили, загадка. Думала было, что со свекром-батюшкой хотят на чем-то торговаться, да нет, убили господина де Роскофа. Всю голову я поломала, Катька! Покуда вить не пойму, зачем им мальчик, не пойму и другого - где он.
- Вот оно как… Погоди! По вашему мне до завтра болтать, - Катя, обернувшись к хозяйке, разразилась быстрою тирадой на каком-то глуховатом и гортанном наречии, чем-то напомнившем Нелли язык утукков. Неужто это теперь и есть ее родное? Ох, Катька, Катька! И сын у ней главней мужа выходит, и еще, поди, незнамо что.
- Хорошо, угадать тебе, допустим, надобно. - Катя уже обменялась меж тем с Мадлон несколькими непонятными скороговорками. - Только не непременно ж сидеть сложа руки, еще вить и ноги у человека есть кроме головы.
- Ну и что ж мне с пустой головой ногами делать? - ехидно осведомилась Нелли.
- Идти, - усмехнулась Катя. - Мадлон, вишь, дело говорит. Надобно идти к тому, кто твоих врагов лучше знает, чем ты. Авось он и подскажет.
- Да только кто ж таков человек? - спросила Нелли, понимая, впрочем, что кого-то ввиду наверное имели.
- Беги из кровавого города, златовласое дитя, - Мадлон опустилась на колени, и крепко обхватив ладонями голову Елены, заглянула ей в глаза. Черные ее очи были моложе грубоватого лица, но немолоды были морщинистые веки. Взгляд цыганки втягивал, словно опасная речная воронка. - Беги к бурым скалам, там хорошо на ветру. Беги в край жестокий, но не злой. Беги туда, где совы кричат днем. Там есть человек, его зовут Белый Лис. И мужики и дворяне подчиняются ему, а синие его ненавидят. Еще бы, он видит их на три аршина под землей. Если кто и может подсказать тебе, зачем ребенка украли вместо того, чтоб убить, так это он.
- К бурым скалам? Куда же это, по какой дороге? - спросила Нелли тихо.
- Пробирайтесь на Лизьё, только пешком, с лошадьми опасней, - цыганка, выпустив Нелли, поднялась. - Не доходя вас встретит человек, Кандилехо будет знать место. Цыганам мало дела, кто сидит на троне, только чинить нам зло себе дороже. Тот человек проведет вас к Белому Лису.
- Может статься, с лошадьми и опасней, - с горечью заметила Нелли. - Только вить, Парашка, Катька, нам их и взять не на что! Бумаги мои остались у злодеев. Даже кошелек отняли тюремщики. Доберемся, куда денемся, лето, но трудно будет.
- Э, не так все худо! Немного денег по дороге найдем, - Катя тряхнула кудрями. - Мадлон, ты б ей погадала, хоть на гуще кофейной, мне не с руки подруге гадать. А надо бы знать между тем про мальчонку, да какие беды грозят.
- Даже не проси! - убежденно воскликнула старая цыганка. - Другой раз бы погадала ей, да только сейчас никак нельзя. Есть сила, что даже подступаться-то к ней запрещает. И против этой силы идти - вовсе надо не голову на плечах иметь, а пивной котел.
Приятно было б и самой знать, что тебя защищает, подумалось Елене. Кто-то говорит «не умру, но убью», должно быть о том и речь. Ну да, о чем же еще? Но чья сие сила?
- Вот неладная, кого в старом башмаке несет? - Мадлон озабоченно поднялась: в дверной молоток стучал по дереву словно огромный дятел.
Подруги переглянулись, перебрасывая друг дружке досадную мысль, что чаще всего так стучат не гости.
- Тетка Мадлон, а, тетка Мадлон!!
Голос, к немалому облегчению всех, был невзрослый, девичий, хотя и по-уличному грубый.
- Иветта, ты что ли, глупая девчонка? - громко отозвалась Мадлон, даже не выходя в переднюю. - Чего молотишь, как черти горох? Не могу я тебе открыть, гости у меня.
- А солдат не позовет? - шепотом спросила Нелли. - Дети здесь доносят.
- Я часто не отпираю, - ответила Мадлон так же тихо. - Богатых женщин я пользую от бесплодия и других хворей. Кому охота, чтоб увидали? Все знают.
- Ой, тетка Мадлон, до болезней ли теперь?! - Юный голос захлебывался от возбуждения. - Такое случилось на улице Кордельеров, такое!! Просто страшная беда!! Такое горе, такое! Я уж полквартала обежала, надобно все бросать да скорей туда, нето все пропустим! Ужас, беда, кошмар!
- Да говори ты толком!
- Я и говорю, беда! Друга Народа убили! Насмерть! Ножом!! Вот злодеяние-то, а?! Тетка Мадлон, недосуг, либо ты идешь, либо уж я дальше бегу!
- Кто ж этот молодец, поймали его? - Мадлон вышла-таки в прихожую, судя по стуку, отворила верхнюю половину двери. Голос стал еще громче. Нелли, Параша и Катя прислушивались, затаивши дыхание.
- Не молодец, не молодец, девушка! Ее и не ловили, она не убегала даже! Девушка из бывших! Вот злодейка, а? В белом платьи! Вошла к Другу Народа, как он ванну принимал, очень уж лишаем мучился, бедняжка! Попросилась пустить, будто по делу, а сама пырь ножиком, да прямо в грудь! И так, Пьеро наш сказывал, чисто стукнула, что бедняжка только успел с перепугу служанку на помощь позвать, ну прачку, с которой жил! Та вбежала с табуреткою в руках, а уж он, защитник наш, лежит мертвый весь в кровавой воде!
Елена затрепетала, раздираемая восхищением и скорбью. Какая-то девушка, верно похожая на Диану дю Казотт, своими руками воротила в ад самое кошмарное из его порождений, Марата, еще более кровожадного, чем Робеспьер! Что же с нею будет теперь? Даже не пыталась бежать, принесла себя в жертву! Господи, не оставь ее теперь!
Выпалив последнюю тираду, невидимая девчонка, не прощаясь, припустила прочь, о чем сообщил стук грубых башмаков.
Мадлон, с сумрачным лицом, воротилась в комнату.
- Слышали, красавицы мои? Худо дело, надобно вам спешить.
- Ай, молодец девица! - не удержалась Катя. - Не соскучишься с вами, с голубой кровью! Верно тож вроде тебя, от дождевого червяка либо клопа - хлоп в обморок, а понадобиться негодяя прирезать, об один удар управитесь! Ну, чисто! А кто сей таков был, а, что служанку против девушки на помощь звал?