- Эх ты!
Нелли обернулась вслед за Катиным восхищенным возгласом. Супротив церкви, в узеньком проулочке меж домами, открылся вдруг океан. Свинцовый и могучий, был он совсем близок к площади - он бился о городок в двух дюжинах шагов. Огромные шоколадные валуны вздымались из воды прямо под берегом. Нелли увидала вдруг двух девочек годов двенадцати, в одних рубашонках, как козы прыгавших над водою. Вот подруги уже взобрались на верхушку самого большого валуна - одна уселась свесивши ноги, принялась поправлять разлохмаченные косы, а другая выпрямилась во весь рост, вглядываясь куда-то вдаль. Алое солнце, выскользнув из-за тучки, вдруг окатило ее светом как из ведра, сделавши белую рубашонку прозрачной, вылепило точеный силуэт юной фигурки. От непонятного восторга у Нелли стеснилось дыхание. И какая такая надобность заставила девчонок этих на самом рассвете скакать по камням под набережной? Поди узнай, какие дела у двенадцатилетних, так они и скажут. Ровно собственным детством повеяло.
- Вижу, дитя мое, наш Роскоф пришелся тебе по душе, - господин де Роскоф улыбнулся какой-то молодою улыбкой. - Да и могло ль быть иначе? Знаешь, как говорят у нас? Бретань будто рвется в море, да никак от Франции отцепиться не в силах. А Роскоф вовсе на краешке Бретани. Люблю и я сие родовое гнездо. Муж твой куда как любил проводить здесь летние свои вакации, ну да сама, небось, знаешь. Однако не замедлим.
- Батюшка, здесь нету синих? - спросила Нелли. Больно уж смело вышагивали по пустым еще улочкам свекор и Ан Анку. Жизнь, впрочем, пробудилась уже за каменными заборами двориков. Хозяйки скликали кур, доносились домашние звуки: стук дверей, скрип ножевого точила, шорох выбирающей уголь лопатки.
- А к кому ж, по твоему, крючки приехали? Понятное дело, присутствие тут есть, а сидят в нем санкюлоты. Только их мало - но довольно для того, чтоб в случае забаррикадироваться да дождаться подмоги. А она не замедлит, коли с почтою не придет в срок казенных бумаг. А вот устанавливать свои порядки - нет, для того их не достанет.
- Так это тогда пол беды!
Господин де Роскоф не ответил.
- Адские колонны Сантера проходили здесь месяц назад, - негромко проговорил Ан Анку. - Вот уж был их праздник.
Теперь уж и Елена сама заметила, что не все дома ожили поутру. Калитки в каменных оградах были кое-где обуглены и выбиты. И потом, пора бы уже гнать коров. Однако ж мычания не доносилось ни с одного двора.
Они проходили мимо церкви, окруженной маленьким кладбищем за невысокою оградой. Не без удивления Елена приметила теперь, что высоко на стене неуклюже выбит в неподатливом граните корабль - не более достоверный, чем рисовал обыкновенно Роман. Напоминанье, что Церковь - корабль, в небеса уносящий?
- Здесь не Морле, земли куда как скудные, - заметил направленье ее взора Ан Анку. - Живем, чем море пошлет. Рыбу так рыбой, англичан так трофеями. Все дар Господень.
- Оттого ж и двор постоялый - «Англетер»? - хмыкнула Катя.
Площадь они миновали, и теперь сделалось понятным, что Нелли не ошиблась в размерах городка: улицы были коротки. За ними уж виднелись поля артишоков.
- В наш дом мы не зайдем, - сказал господин де Роскоф, сворачивая в узкий проулок. - Опасно, да и разорен он так, что глаза б не глядели. По щастью есть здесь у нас дома поплоше и непригляднее.
С этими словами господин де Роскоф засунул руку за водосточную трубу домика, в полной мере плохенького и неприглядного. В руке его блеснул громадный ключ работы, поди, домашнего кузнеца.
Парадная дверь была с крыльцом, ступенек на семь, только вот вели оне не вверх, а вниз. Впрочем, иначе и не понять бы было, как в первом этаже распрямится не карла. Второе жилье было только с тыльной стороны дома, маленькое, небось в одну горницу размером.
- Сие было обиталище дяди моего, Дени де Роскофа, - со странной усмешкою уронил Еленин свекор.
Они прошли в помещение, мало чем отличное от жилищ простого люда: прямо от двери шла кухня, служившая и столовой. Синим грабителям едва ли было, на что тут польститься: оловянная и глиняная утварь, крашенная черной краскою старомодная мебель, неудобная даже на вид. Ни единой книги, впрочем, едва ли книга могла бы составить объект алчности санкюлотов.
- Здесь ничего не менялось с тех пор, - сказал господин де Роскоф, снимая свою шляпу. - Дядя, кстати сказать, был неграмотен. Ну да пустое. Ан Анку, обратися покуда к долгу гостеприимства, насколько вообще способен оказать таковое молодым женщинам холостяк, к тому ж в условиях военных. Мне же есть разговор с моей невесткою.
- Хорошо, монсеньор! - весело отозвался шуан. - Сдается мне, что еще один бочонок того славного сидра, что принц Ларошжаклен прошлый раз зарыл во дворе под водорослями, превосходно нас дождался.
- Или ты хотела бы восстановить силы, дитя мое? - Господин де Роскоф пытливо взглянул на Елену.
- Я спала в экипаже, едва ль есть время спать больше. Я в распоряжении Вашем, батюшка.
Буковая крутая лесенка, по которой поднялись наверх господин де Роскоф и Нелли, нещадно скрипела. Они оказались в небольшой горнице в два окна. Оба эти окна открывали, как увидала она, едва господин де Роскоф снял ставни, океан, переливающийся оттенками ртути и индиго, хризолита и свинца. Ради такого вида можно стерпеть и многоугольную черную мебель, и скрипучий пол!
- Окна эти из города не видны, - пояснил господин де Роскоф. - Нужды нет сидеть в темноте. Комната мала, неправда ль? Даже меньше, чем должна бы быть, только этого не видно. Гранитные дома наши так кривобоки и неуклюжи, что сие мудрено заметить. А вот кого хотел я показать тебе при дневном свете.
Следуя указанью руки свекра, Елена подняла глаза. Со стены глядел на нее запечатленный живописцем конца прошлого столетия мужчина лет тридцати пяти в трехчастном парике и черном камзоле с блондами. Лицо сего показалось ей знакомо. Нет! Чужое лицо, но схож с Филиппом ровно старший его брат. Еще б знать, какого цвету волоса его под черными чужими космами. Скорей всего вить темнорусы. Таков же, должно быть, был в младые годы и господин де Роскоф. Только ни у Филиппа, ни у господина де Роскофа не было столь неприятной складки губ, слишком тонких для человека молодого. Взгляд его был не меньше пронзителен, чем у свекра, только во взгляде господина де Роскофа ни разу не примечала она эдакой холодной обжигающей злобы. Взгляд свекра тоже захватывал на три аршина под землею, да только как-то иначе. Катька бы сказала, что у этого глаз дурной. Полно, не фантазии ли сие беспочвенные? Сей предок - кавалер двух орденов, хоть она и не знает каких. Почтенный, быть может, человек.
- Таким я его не видал, - сказал господин де Роскоф. - Моя ребяческая память рисует человека средних лет. Ну да что о том. Поторопимся.
С этими словами сделал он нечто странное: приставил высокий черный табурет под картину, влез, взялся за раму. Рама растворилась как оконная створка, открывая черный провал.
- Следуй за мною, невестка.
Нелли поняла уж, что стена двойная, с тайником. Однако ж портрет, а был он в полный рост, доставал нижней рамою по пояс господину де Роскофу. Меж тем почти сразу в проеме скрылись его плечи, а затем и макушка. Не на корточках же он уселся в тайнике? Нелли влезла на табурет.
Вот так на! Вниз уходила лесенка, притом не деревянная, как во всех почти французских домах, но каменной кладки.