— Но между нами все равно возникла трещина, — кивнув, заметила Лили. — Я бросила свою землю к его ногам, но это не принесло нам счастья.
— Я тоже когда-то думала, что мне не суждено быть счастливой. — Своей тяжелой, натруженной рукой подруга похлопала Лили по плечу. — А оно вон как все обернулось. Ты не должна сейчас сдаваться, Лили. Ты должна выстоять.
Лили попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.
ГЛАВА 22
Хотя они так ничего и не решили, Лили почувствовала себя легче, поделившись с Велвит своими тяготами. В последних лучах заката она возвратилась к себе и обнаружила, что Калеб все еще сидит на крыше своего дурацкого, никому не нужного дома и лупит, и лупит молотком по кровле.
Лили вздохнула, набрала побольше воздуха в грудь и занялась бельем. Эти вещи могут высохнуть и в доме у печки, а остальное можно было уже снимать с веревки. После этого она проведала цыплят и ужасно расстроилась, заметив, что два из них сдохли. Она закопала их невесомые, покрытые пухом тельца позади уборной, которую возвел для нее Уилбур еще во время постройки дома, и пошла к ручью отмыть грязь. Грохот молотка прекратился, и Лили оглянулась в сторону Калеба через плечо.
Он стоял в тени недостроенного дома и смотрел на жену, но как-то странно, словно сквозь нее.
Вытирая руки передником, Лили медленно выпрямилась, подошла к нему и заглянула в глаза, отражавшие последние блики заката.
— Зачем тебе строить этот дом, Калеб Холидей? — начала она, уперев руки в бока и склонив голову набок. — Ведь мы оба отлично знаем, что при первой же возможности ты помчишься обратно в Пенсильванию и утащишь меня за собой.
— Половина тамошней фермы принадлежит мне, — промолвил он.
— Ну, — Лили обреченно вздохнула и продолжала: — Тогда езжай в Пенсильванию и дерись за нее. Проблем хватает не у тебя одного, да будет тебе известно, — в отчаянии добавила она.
Калеб внимательно смотрел на нее, надевая рубашку и застегивая пуговицы.
— Так уж случилось, что скончалась моя мать, и я, скорее всего, уже никогда не увижу своих сестер.
— Так вот почему ты, вопреки всему, согласилась стать моей женой? Ты сдалась! И я не знаю, нравится мне это или нет, Лили.
— Нравится тебе это или нет, меня не волнует, — резко отвечала Лили и хотела было уйти, но Калеб схватил ее за руку.
— Ты не можешь просто так взять и сдаться, Лили. Это совершенно не подходит тебе.
— Ты ведь сам когда-то говорил мне: Запад огромен. Мои сестры могли повыходить замуж, им, может, вовсе нет дела до утерянной тринадцать лет назад родственницы. Они, в конце концов, могли и вовсе умереть.
Калеб от удивления приоткрыл рот.
— Не верю, что слышу это от тебя. С первого дня нашего знакомства ты сражалась со мной за право самой разыскать своих сестер, и вот теперь ты стоишь здесь и толкуешь о том, что их поиски безнадежны. А как же тогда с тем письмом из Вайоминга?
— Там говорится о том, что Каролина пропала. Вряд ли это можно считать обнадеживающим известием.
— Может быть, тебе следует поехать туда и самой убедиться в обратном?
— Тащиться аж до самого Вайоминга? — Лили и в голову такое не приходило. — А что же будет с цыплятами?
— Так что же тебе дороже, Лили, твои цыплята или твои сестры?
— Мои сестры. — Вопреки всему в Лили снова начала пробуждаться надежда.
— Лили, поехали со мной в Фокс Чейпл. — Калеб обнял ее и привлек к себе, а голос его внезапно охрип. — Мне не обойтись без тебя.
— А что, если я там не выдержу? — шепотом спросила она, не сводя взгляда с мужа. Как ни крути, а он теперь был ее единственным родным человеком на всем свете. — Что, если я затоскую там по своей земле и своим цыплятам так, что заболею?
— Если тебе будет плохо в Фокс Чейпл, я привезу тебя обратно сюда. — Он легко поцеловал ее, и его теплые, мягкие губы шевелились, пока он говорил.
— Ты обещаешь?
— Да.
— Даже если ты выяснишь отношения со своим братом и решишь остаться?
— Я же сказал тебе, — вздохнул Калеб, — твое счастье так же важно для меня, как и мое собственное.
Лили не считала себя светской дамой, однако имела достаточно опыта для того, чтобы знать, что подобным качеством обладает еще меньше мужчин, чем женщин. Она крепко обняла Калеба.
— Ну, в таком случае я могу надеяться, что ты не придешь в ярость от того, что у нас на ужин один лишь бисквит?
— Мне жаль твою мать. — Глаза Калеба были серьезными. Он с сочувствием погладил Лили по щеке.
— Честно говоря, я ее почти не помню, — выпрямилась в ею объятиях Лили, — так что, не очень-то и сожалею. — И она собралась было вернуться в дом, но Калеб вновь остановил ее:
— А мне кажется, что это не так.
У Лили сжалось горло. Черт бы побрал этого человека: он этак может и до слез довести. Она изо всех сил постаралась держать себя в руках и отвечала:
— Если я стану оплакивать ее, Калеб, то стану проливать слезы по женщине, которой не было. Она никогда не была нам настоящей матерью.
Тогда Калеб отпустил Лили и поплелся следом за ней на кухню. Пока Лили мыла руки, прежде чем заняться тестом, муж достал из кладовки яйца, сыр и лук. К тому времени, как у Лили испекся бисквит, у него был готов чудесный омлет.
— Ты просто выдающийся мужчина, — призналась Лили.
— Тогда как ты — выдающаяся женщина. — И Калеб с улыбкой пробежался глазами по ее фигуре, предвкушая грядущую ночь.
Лили почувствовала, как замирает ее сердце.
На протяжении всего вечера Лили старалась поменьше прикасаться к Калебу. Что же это такое? Она совершенно не способна перед ним устоять…