И тут вмешался Калеб. Хотя он говорил едва слышно, казалось, что его голос заполнил всю комнату. И произнесенные им в ту минуту бесхитростные слова на долгие годы стали его проклятьем.
— Если ты пойдешь на войну, Джосс, тебе придется воевать против твоих друзей и родных. И против меня тоже.
— Тебе всего шестнадцать лет, — с закаменевшим лицом сказал Джосс. — И тебе нечего делать на войне — ни на той, ни на другой стороне.
— Я буду биться на своей стороне, — не повышая голоса, промолвил Калеб. — На стороне федеральной армии.
— Ты останешься здесь, — сквозь стиснутые зубы прошипел Джосс: он так вцепился в ворот рубашки младшего брата, что едва не поднял его в воздух.
Калеб с трудом перевел дыхание. Конечно, Джосс был старше его и намного сильнее и в течение пяти лет возглавлял семейство Холидей. Однако не он один в этом семействе мог похвастаться тем, что имеет твердые принципы и политические амбиции.
— Я уйду на войну, — повторил Калеб.
Джосс замахнулся было, словно для удара, но внезапно лицо его скривилось от душевной муки. Отшвырнув Калеба в угол, он выскочил из дома и куда-то скрылся.
Дождавшись поздней ночи, Калеб набил седельные сумки всяческой провизией — как и всякому подростку, ему постоянно хотелось есть — и уехал из дому.
Прежде чем им снова довелось встретиться с Джоссом, прошел не один месяц.
Не в силах снова пережить боль от этого их свидания, Калеб предпочел обратиться мыслями к тому, что довелось ему повидать на войне.
Под Геттисбергом он был тяжело ранен — нет, не физически, но духовно. В лице каждого подстреленного и зарубленного им врага ему чудились черты Джосса, и эти три дня, которые продолжалось сражение, Калебу стоили нескольких лет. Потом, позднее, во время битвы при Аппоматтоксе, юный Холидей стал свидетелем окружения армии генерала Ли.
Солдатская жизнь полна одиночества, а порою и отчаяния. И временами Калебу казалось, что он потихоньку сходит с ума, год за годом обучая одним и тем же приемам очередной взвод новобранцев на парадном плацу.
Но вот в его жизнь вошла Лили, и все чудесным образом изменилось.
Как только ему удастся сбить с нее спесь и убедить остаться под опекой в надежном доме, Калеб отправится на родину в Пенсильванию и постарается уладить отношения с братом.
Возможно, после этого он даже сможет оставить военную службу и обрести свой собственный дом.
Лили была на ногах и полностью готова к отъезду задолго до восьми часов. Кроме того, она уже успела разведать, где находится прежнее жилье учителя, и теперь то и дело посматривала через окно в сторону маленького коттеджа на другой стороне улицы.
— Я бы хотела арендовать тот небольшой домик, о котором вчера вечером рассказывал лейтенант Костнер, — заявила она, накладывая колбасу в тарелку, протянутую ей полковником Тиббетом.
Хозяин обменялся мрачным взглядом с женой.
— Я полагаю, вы хотите открыть там прачечную? — спросил он.
Лили кивнула.
— Моя дорогая, — быстро вмешалась миссис Тиббет, — если вас волнует возможность найти работу, я сама могу предложить вам ее. Мне ужасно не хватает экономки…
— Вы так добры ко мне, — отвечала Лили с улыбкой, — что я не хотела бы ставить под угрозу нашу дружбу. С моей стороны было бы не совсем честно воспользоваться вашим расположением, и к тому же я хочу как можно скорее накопить достаточно денег для того, чтобы обзавестись собственным домом.
— Я прекрасно вас понимаю, милочка, — со вздохом сказала миссис Тиббет и снова обменялась взглядами с полковником. — Джон, ведь этот дом все равно заброшен и никому не нужен.
— Только не вздумай меня убеждать, что ты согласна с этим наивным планом, который возник в головке у юной неопытной девицы! — возмутился полковник, чья физиономия стала еще краснее обычного.
— Но мне он действительно нравится, — не уступала Гертруда.
— Лили, да ведь у вас кожа слезет с рук, — с легкой гримаской сказала Сандра, — от этой ужасной горячей щелочи и прочего. — Она задумчиво добавила: — А кроме того, все наверняка станут думать, что вместе с вашими услугами прачки вы продаете и себя.
— Чушь собачья, — перебила ее миссис Тиббет.
— Гертруда, — вмешался полковник, — я ведь просил тебя не употреблять грубых выражений.
— Если ты не отдашь ей тот дом, — не сдавалась она, — то я предложу ей расположиться здесь и устроить прачечную у нас на кухне!
И Сандра, и Лили застыли, чувствуя, как накалилась атмосфера за столом.
Наконец полковник резко отодвинул стул и поднялся с места.
— Что ж, прекрасно, Лили может занять этот дом, — рявкнул он. — Но я предупреждаю тебя, Гертруда, что это принесет нам массу неприятностей, и виновата в них будешь ты сама.
Лили чуть не завизжала от радости. У нее будет свой бизнес! И скоро, очень скоро. У нее заведутся столь необходимые ей деньги. И когда нанятый ею агент от Пинкертона разыщет сестер, то те увидят, что их Лили — состоятельная дама, со своими поросятками и курочками.
Жизнь — прекрасная штука!
— А что скажет Калеб? — удивленно спросила Сандра.
Лили только было собралась объяснить, что ее совершенно не волнует мнение Калеба, как в передней раздались громкие шаги, и вскоре в столовую вошел майор собственной персоной.
— По поводу чего должен что-то сказать Калеб?
— Дамские выкрутасы, — фыркнул полковник, отбросив в сторону салфетку. — Они не понимают, что значит слушать других. Они не понимают, что значит подчиняться. Если бы наша армия состояла из них, мы бы до сих пор оставались британской колонией.