— Объясни мне хотя бы, откуда ты взяла денег на свой идиотский проект? — грубо спросил Калеб.
— А я продавала себя всем мужчинам форта, — прошептала Лили, покосившись в его сторону, — и позволяла им делать с собой все то, что проделывал ты.
— Я предупреждаю тебя, Лили Чалмерс… — Казалось, Калеба вот-вот хватит удар.
— О чем же?
Возле самой калитки у дома Руперта Калеб бросил саквояж на землю и принялся трясти Лили за плечи:
— Скажи мне правду!
— Я и сама не могу сказать точно, откуда эти деньги, Калеб, — вздохнув, примирительно отвечала Лили. — Мне их прислала моя мать. Судя по всему, после того как она отделилась от нас, обстоятельства ее жизни переменились к лучшему. Ну, а теперь, когда я ответила на твой вопрос, хочу заметить, что все это тебя не касается и тебе вовсе не за чем устраивать сцены на публике.
— Нам надо поговорить, — настаивал Калеб, отпустив девушку, но не сводя с нее горящего взгляда.
— Зачем? — Лили взялась за щеколду на калитке.
— Потому что, если ты берешься кого-то разыскивать, тебе обязательно придется задавать множество вопросов, вот и все.
— Что? — застыла на месте Лили.
— Я нанял агента от Пинкертона, чтобы разыскать твоих сестер, Лили.
— Я же говорила тебе… — остолбенела Лили.
— Что не хочешь быть обязанной. Я знаю. Но я сам хочу сделать это для тебя, и поскольку имею для этого возможности, то воспользовался ими.
Не успела Лили открыть рот, как на пороге миниатюрного домика появился радостно улыбавшийся Руперт.
— Лили! Как это тебя угораздило приехать? — Он дружески улыбнулся Калебу: — Рад видеть вас снова, майор!
Обнимая и целуя брата, Лили, снедаемая беспокойством, не спускала взгляда с Холидея. Этот мужчина являлся для нее сплошной загадкой: то для него нет и не может быть на свете другой женщины, кроме Лили, то он переходит на другую сторону улицы, чтобы не столкнуться с ней. Они едва знакомы, но сгорают от страсти в постели. Он не обещает жениться, но хотел бы контролировать каждый шаг Лили и даже не поленился второй раз подряд проделать весь путь от форта Деверо до Спокана только ради того, чтобы узнать, чем она здесь занимается.
Он, наверное, просто ненормальный.
Калеб отдал честь и кивнул в ответ на приветствие Руперта, а потом обратился к Лили тем безапелляционным, приказным голосом, которым разговаривал со своими солдатами:
— Завтра мы возвращаемся в форт, — заявил он.
— Вы можете возвращаться туда, когда вам заблагорассудится, майор, — холодно отвечала Лили, — но я останусь здесь. У меня масса неотложных дел.
— Нужно ли объяснить твоему брату, почему я могу что-то требовать от тебя? — осведомился Калеб.
Лили почувствовала, что лицо ее пылает, словно огонь в печи.
— Мое присутствие вас смущает? — поинтересовался приятно удивленный Руперт.
Калеб вовремя отскочил, избежав пинка по ноге, И веско сказал:
— Завтра, — затем извинился и отправился прочь.
— Приходите к нам ужинать! — крикнул ему вслед Руперт, и на сей раз Лили захотелось дать пинка своему милому братцу. — Итак, — продолжал Руперт, обняв Лили за плечи и увлекая к двери своего тесного домика, — наконец-то ты пришла в чувство и решила остепениться и устроить свою жизнь. Мне кажется, что майор вполне подходящий для этого мужчина.
— Он просто самоуверенный, наглый, упрямый негодяй, — отвечала Лили, гадая, неужели же Руперт не заметил, что они с Калебом ненавидят друг друга.
— То есть именно то, что тебе нужно, — рассмеялся Руперт.
Как бы то ни было, Калеб не преминул заявиться к ужину. Его мундир, изрядно пострадавший во время бешеной скачки, был вычищен и отутюжен, а аккуратно причесанные светлые волосы сияли чистотой. Он принес отличные кубинские сигары в подарок Руперту, а для Лили — изящную статуэтку из китайского фарфора.
Он улыбнулся Лили, словно их размолвки не было и в помине, тогда как она не удостоила его даже приветствием.
— Я собираюсь жениться на вашей сестре, — сообщил он Руперту, после того как они воздали должное жареному цыпленку, картофелю под грибным соусом и сладкой кукурузе.
Лили не питала иллюзий по поводу того, что сказал Калеб. Он просто приспосабливался к ситуации. Ведь не скажет же он Руперту, что собирается превратить его сестру в свою любовницу.
Мужчины выбрали себе по сигаре и раскурили их.
— Позволено мне будет вставить пару слов? — осведомилась Лили, грохнув кастрюлей, которую собиралась поставить в печь.
— Видите ли, я скомпрометировал ее, — сказал Калеб самым доверительным тоном, подавшись к Руперту в облаках окутывавшего их сигарного дыма, — и нам ничего не остается, как пожениться, пока ее репутация не погибла.
Лили едва не взорвалась от ярости: ее удержала реакция Руперта. Он не только не возмутился — нет, он даже не был шокирован. Он просто откинулся на спинку кресла, не спеша затянулся этой проклятой сигарой и спокойно промолвил:
— Я понимаю.
— Я не пойду за него замуж, за этого армейского жеребца! — вскричала Лили. — Да ведь все, что он говорит — ложь! Ты слышишь меня, Руперт? Свадьбы не будет!
— Это правда, что он скомпрометировал тебя? — задумчиво спросил Руперт.
Лицо Лили запылало как маков цвет. Даже во имя спасения своей жизни она не стала бы отвечать на такой вопрос.
— Ведь от этого может появиться ребенок, — продолжал Руперт. — Ты когда-нибудь задумывалась об этом?
— Да, — подхватил Калеб. — Ты об этом задумывалась?