— Я не могу, — вынесла она свой вердикт, захлопнула крышку и отодвинула коробочку обратно Калебу.
— Не надо сидеть здесь с умным видом и заверять меня, что ты ко мне равнодушна, ибо я знаю, что это не так, — едва слышно заговорил Калеб, весь подавшись вперед. — Только вчера ты отдалась мне в дровяном сарае, помнишь?
— Я к тебе не равнодушна, — отвечала Лили, краснея и опуская глаза, — но я не хочу бросать свою землю и не хочу выходить замуж.
— Но ты выйдешь за меня замуж, если я пообещаю тебе остаться здесь и ковыряться в этой твоей проклятой земле вместе с тобой?
— Да. — Сердце у Лили чуть не выскочило из груди от радости.
— А ведь ты только что сказала, что не желаешь обзаводиться мужем.
Лили в раздумье прикусила губу:
— Если уж придется жить в одном доме, то нам надо стать мужем и женой, не так ли?
— А тебе ни разу не приходило в голову, что я могу пообещать тебе поселиться на ферме, женюсь на тебе, а потом увезу тебя к черту на рога, хочешь ты того или нет? — спросил он, пододвигая к ней коробочку с кольцом.
— Пожалуй, тебя не назовешь слишком удачной партией для замужества, — отвечала Лили, не обращая внимания на коробочку и пригубив свой кофе. По правде говоря, возможность быть обманутой никогда не волновала ее, она знала, что Калеб до мелочей честен в выполнении обещаний.
— Черт бы тебя побрал, — прошипел он, — мне так и следовало бы поступить! Наговорить, что буду строить тебе ферму, а потом жениться!
— Я ни за что не простила бы твой обман, и ты это знаешь. Ты бы одним махом уничтожил все, что было между нами.
— Не совсем все, — возразил Калеб, снова заставляя Лили краснеть.
— Неужели каждый наш разговор обязательно должен свестись к этому?
— Я думаю, что, если ты находишь возможным заниматься со мною любовью где угодно, ты не должна уклоняться от разговора со мной о нашем будущем. — С этими словами Калеб извлек кольцо из коробки, взял ее левую руку и надел кольцо на палец.
Лили испуганно посмотрела по сторонам, не слышал ли их кто-нибудь в ресторане. К счастью, зал был полупустым и клиенты сидели достаточно далеко от них.
— Не стоит быть таким самонадеянным, — раздраженно заметила она, стараясь стащить кольцо с пальца. Но оно оказалось чуть-чуть меньше ее размера и никак не желало сниматься.
— Кольцо тебе очень подходит, — заметил Калеб, и Лили увидела в его глазах торжество.
— Я сниму его, даже если для этого мне придется отрезать палец, — заявила она, с грохотом отодвигая стул и собираясь покинуть ресторан.
— Только попробуй встать, и я устрою такую сцену, которую ты запомнишь до конца своих дней, — пообещал Калеб.
— Я не хочу выходить за тебя замуж, я не хочу переезжать в Пенсильванию, так почему бы тебе просто не оставить меня в покое?! — воскликнула Лили, все же усевшись обратно.
— Потому что я люблю тебя, — выпалил Калеб, и вид его красноречиво говорил о том, что он не меньше, чем Лили, удивлен собственным признанием.
— Прости, что ты сказал?
— Ты прекрасно слышала меня, Лили.
— Ты сказал, что любишь меня. Это правда?
— Да. — И Калеб запустил в волосы свою пятерню.
— Это только слова, — заявила Лили, пристально глядя ему в глаза и на мгновение позабыв о своих попытках снять кольцо. — Это ловушка или что-то в этом духе.
— Поверь же мне, — горько рассмеялся Калеб, — это не ловушка, это факт: я намерен прожить вместе с тобой ближайшие лет пятьдесят.
И тут Лили ужасно захотелось ответить согласием на его предложение. Она хотела по праву лежать в одной постели с этим мужчиной, сгорая от его ласк. Она хотела рожать ему детей. Она хотела быть с ним, когда он радуется и даже когда он гневается. Но она вдруг испугалась. Рано или поздно она все равно оттолкнет Калеба от себя, как когда-то ее мать оттолкнула отца Лили. И она кончит свою жизнь пьянством, а то и проституцией, подобно Кэтлин. Разве не встала она уже на эту скользкую дорожку? Калеб хвастается, что может овладеть ею когда и где ему угодно, и он прав. Боже, этак ведь может дойти и до того, что Лили причинит зло своим собственным детям.
Мысль о том, что она может уподобиться своей матери, поразила Лили. Слезы позора и ужаса ослепили ее. Она резко вскочила и, не обращая внимания на Калеба, вернулась в лавку.
Утреннее чудесное настроение Лили сменилось унынием.
К полудню она купила все, что ей было нужно, включая лес для постройки дома, договорилась о доставке и не спеша пошла к дому Руперта.
Брата, конечно, не было дома — ведь занятия в школе еще не кончились. Калеба тоже. Голова у Лили раскалывалась, и она прилегла на узенькую койку в уголке кухни, где спала в те годы, когда жила с Рупертом.
Лили была уверена, что ни одна женщина в мире не умудрялась пасть столь низко, как она.
Подремав около часа и почувствовав себя немного лучше, Лили подошла к раковине и принялась намыливать палец. Но подаренное Калебом кольцо не снималось.
Отчаявшись, Лили обратилась к настенному календарю и произвела некоторые подсчеты. От их результата у нее снова заболела голова и потемнело в глазах. Она может быть беременной.
Сердце подсказывало Лили поскорее разыскать Калеба, признаться ему в любви и выйти за него замуж, но ее страхи были сильнее. И они твердили ей, что история повторяется: она становится второй Кэтлин.
Лили обладала сильным характером и редко плакала, но перспектива прожить жизнь своей матери оказалась большим, чем то что Лили была способна перенести. Она уселась за рабочий стол Руперта, уронила голову на руки и разрыдалась.
Наступило время ужина, а Калеб так и не появился, и в сердце Лили закралась тревога, хотя она и пыталась успокоить себя тем, что он наконец-то ее покинул.