Лили колотило как в лихорадке, когда Уилбур подошел и взял у нее из рук винтовку.
— Ради всего святого, — воскликнул он, — никогда больше не держите так оружие, Лили. Вы же могли выстрелить прямо себе в лицо!
— Спасибо, Уилбур, — сказала Лили, нервно облизывая губы.
— С Этаном Маттьюзом у вас могут быть еще неприятности, он очень упрям, — заметил Уилбур, следя за тем, как тот во весь опор поскакал в сторону форта. — Майор скоро вернется сюда?
— Со мной ничего не случится, — кивая, пообещала Лили.
Уилбур отнес винтовку обратно в дом, не позволив Лили самой трогать ее, и, вытащив патрон, поставил обратно в угол.
— Мне лучше сейчас пойти работать, — неловко произнес он.
— Садитесь здесь, Уилбур, — приказала Лили, выдвигая стул так, чтобы на него падало побольше света, — я посмотрю, что с вашим лицом.
Она как раз обмывала царапины и ушибы на лице Уилбура, когда заявился Калеб. Несмотря на то, что лицо его оставалось в тени под широкими кожаными полями шляпы, она сразу заметила, что то, что он увидел, было ему не по нраву.
— Что произошло? — грозно спросил он.
— Произошла драка, — отвечала Лили.
— Я налагаю, что мужчина может сам говорить за себя, — оборвал ее Калеб. — Вы ведь получили отпуск, не поставив в известность меня, капрал?
— Так точно, сэр, — четко отвечал бедняга Уилбур, вскочив на ноги и отдавая честь, так что Лили чуть не выронила тазик с водой.
Лили почувствовала огромное желание выплеснуть сию же минуту содержимое тазика Калебу в лицо, но не рискнула этого сделать, вовремя вспомнив, как накануне он едва не устроил ей порку.
— Калеб, он вступился за меня, — со значением сказала она.
— Вы свободны, капрал, — рыкнул майор, oinna~ рив Уилбура грозным взглядом.
Уилбур снова отдал честь и поспешил ретироваться.
— Уверена, что ты наслаждаешься, когда издеваешься над подчиненными подобным образом, — гневным шепотом упрекнула майора Лили. — Да будет тебе известно, что, не окажись он здесь, меня бы обязательно изнасиловали!
— Так вот почему рядовой Маттьюз понесся в сторону форта так, словно сам черт за ним гнался, — пробормотал Калеб, прищурившись. Он повернулся было, чтобы уйти, но Лили схватила его изо всей силы за локоть.
— Ты отправил мои письма? — непринужденно спросила она.
— Да, — отвечал он дрожавшим от гнева голосом, но все же Лили почувствовала, как из его тела постепенно вытекают напряжение и первая ярость..
— А что ты привез на ужин? — Лили совершенно не волновало, ответит он на ее вопрос или нет: она хотела дать Калебу шанс овладеть своими, эмоциями до того, как он примчится в форт и в ярости учинит там нечто, о чем впоследствии будет сожалеть.
Он вздохнул и отправился отвязать от луки седла холщовую сумку. Протянув ее Лили, он стиснул зубы, и покосился в сторону Уилбура с остальными. Они успели изрядно продвинуться в работе. Через несколько дней Лили сможет въехать в новый дом.
— Джадд Ингрэм уже на пути в форт Юма, — сказал Калеб. Он вздохнул и продолжил: — Наверное, мне следовало бы взять с него пример.
— И ты был бы совершенно не прав, — невозмутимо отвечала Лили, — и знаешь это. — Неожиданно кто-то забился и закрякал в сумке, которую она держала в руках. — Что это?
— Утеночек, моя вертихвостка. — К Калебу моментально вернулось его чувство юмора. — После того как ты отрубишь ему голову, ощиплешь и выпотрошишь, его можно приготовить на удивление вкусно.
Лили почувствовала, как содержимое желудка поднимается к самому горлу. Ей не впервой было ощипывать птицу и даже потрошить ее, но обычно перед этим Руперт сам отрубал цыплятам голову.
— Он выглядит превосходно, — пропищала она дрожащим голосом.
Калеб, направлявшийся было отвести жеребца туда, где он обычно пасся, обернулся в ее сторону и усмехнулся.
— Приготовить тебе что-нибудь еще? — с трудом произнесла Лили. Предложи ей сейчас целых три земельных участка, она не призналась бы, что боится рубить утке голову.
— Нет, только жаркое, — пожал плечами майор.
Расправив плечи и наградив его грозным взглядом, по которому он должен был бы понять, что появляться в доме до ужина не следует, Лили повернулась и со стоическим выражением на лице прошагала в свою лачугу.
Там она попыталась извлечь утку из мешка. Птица тут же закрякала и стала неистово вырываться, и Лили провозилась с ней не меньше пяти минут, пока ухватила как следует и поместила ее головку на колоду. Затем потянулась за топором, взмахнула им и изо всей силы ударила.
Когда с этой ужасной работой было покончено, Лили вся покрылась потом. Головка утки смотрела на нее широко распахнутыми глазами, оставшись на колоде, кровь из шеи лилась прямо на ноги, а тело билось на полу, словно живое.
Хотя Лили видела это не впервые, в этот день она потеряла аппетит.
Наконец-то обезглавленное создание окончательно застыло. Лили распорола птице живот, извлекла внутренности и, сморщив от отвращения носик, на вытянутых руках понесла окровавленную тушку к печи.
Кто-то, возможно, что и Калеб, позаботился поставить на огонь ведро воды, и она как раз закипела. Лили выволокла его наружу и опустила неподвижную тушку в горячую воду, а затем быстро вытащила ее. Полуприкрыв глаза и сморщив нос, она стала ощипывать перья с несчастной птички.
От запаха утки она едва не задохнулась, и к тому времени, когда жаркое было готово и красовалось на столе с гарниром из вареного картофеля, сладкой кукурузы и маринованного гороха, подаренного миссис Тиббет, Лили желала лишь одного: выйти на свежий воздух. А Калеб, Уилбур и остальные уписывали ужин за обе щеки, не обращая внимания на то, что она при этом чувствует.