Р-РАЗ!
– Твоего брата!
– У меня нет братьев!
Я рычу.
Р-РАЗ!
– Твою сестру!
– Прекрати!
– А жена у тебя есть? Спешить мне некуда! Ну как, Лили, нравится тебе эта игра?
ДА! ЖЕВАТЬ! СЧАСТЬЕ! ЕЩЕ! СОЛЕНОГО! МЯСА! ЛИЛИ! ПОЖАЛУЙСТА!
– Ладно, ладно! Я понял тебя.
– Так ты уйдешь? – Я угрожающе потрясаю над ним секачом.
– Ты же сказал, что у меня есть время до вечера, – осьминог все такой же хитрый и ушлый.
Разве я так сказал? Не помню. Мне предстоит выяснить, на самом ли деле слепая, убийственная ярость, – естественная составляющая скорби. Нормально ли для меня на этой стадии стремиться причинить страдания моим врагам, или я зашел непоправимо далеко?
Я впиваюсь взглядом в осьминога и расстегиваю рукав рубашки.
– Что такое? – спрашивает он.
Я закатываю рукав, медленно обнажая свою татуировку. Восемь осьминожьих щупалец свисают с моего бицепса, я вижу, как округляются глаза осьминога. Поднимаю рукав еще выше, демонстрируя работу Кэла снизу вверх для пущего эффекта. Наконец рукав закатан почти до плеча, вся татуировка на виду: такса с торжествующим видом стоит у осьминога на голове.
– Так что прощай, сукин ты сын.
Я поигрываю мускулами, чтобы осьминог как следует проникся, а потом хватаю секач и вонзаю в доску с такой силой, что она раскалывается надвое.
– ТЕПЕРЬ Я – ОСЬМИНОГ!
Пелагиаль
Рыбачить не вредно
Я собирался и укладывался несколько дней подряд, педантично отмечая галочками предметы и задачи в полудюжине тщательно составленных списков. Лили еще спит, когда я застегиваю молнию на последней из наших сумок; они высятся возле двери спальни горой, рядом с которой выглядит карликом не только Лили, но и, пожалуй, даже я, и ждут, когда их перенесут сначала в машину, а потом – на судно. Наш багаж ошеломляет размерами, но с другой стороны, неизвестно, надолго ли мы уезжаем и насколько опасным окажется наше путешествие. Трент (несмотря на совет перестать плясать под дудку осьминога) предостерег, что я бегу от судьбы, и я понял, как он за нас беспокоится: затея и впрямь опасная. А я, наоборот, чувствую себя так, словно впервые с самого начала этого испытания держу ситуацию под контролем.
Я любуюсь моим милым гусенком, мирно спящим в пуховом гнездышке из одеяла на нашей постели. И чуть было не поддаюсь желанию пристроиться рядом. Осьминог ушел два дня назад. Без помпы, без громких речей и прощаний – просто удрал под покровом ночной тьмы. Исчез, как он и обещал, когда я приготовил для Лили зловещую трапезу. В отсутствие нашего непрошеного гостя мы чувствуем себя так, будто оказались посреди «глаза бури». Воды неподвижны, ветер утих, хрупкое спокойствие исполнено очарования, хотя и ясно, что вскоре шторм разбушуется вновь.
Спящая Лили, усатые щеки которой раздуваются с каждым вдохом, напоминает мне щенка, каким она была когда-то. Щенка, который видит сны о барсуках и берегах, о теплых коленях, веселой возне, солнце и охоте. Не знаю, в самом ли деле я напугал осьминога настолько, что он отступил навсегда, понятия не имею, куда он скрылся. Все это почти неважно.
Почти.
Ни Лили, ни я просто не могли сидеть сложа руки, в надежде, что он не вернется, возможно, на сей раз с подкреплением. У нас оставался лишь один выход. Я кладу ладонь на грудь Лили, она вздрагивает и разом просыпается.
– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, – успокаиваю я.
Она смотрит на меня и зевает, ее челюсти скрипят, как петли двери, ноги вытягиваются параллельно земле, которой здесь нет. Она не сразу замечает потрепанные клеенчатые сумки, образовавшие горообразную скульптуру в углу. Теперь, когда осьминог исчез, она снова видит.
– Господи, что это? – спрашивает Лили.
Я снова вспоминаю, как щенком она забралась в мой чемодан, как только я вытащил его из шкафа, собираясь в поездку. А целая гора сумок наверняка вызывает у нее растерянность. В какую из них забраться первой?
– Это наши вещи.
– Наши вещи – для чего? – Она медленно садится на постели, вытряхивает остатки сна из головы, хлопая ушами, как крыльями.
– Для нашего приключения, – я чешу ее голову в том месте, где раньше сидел осьминог. Чешу осторожно, на случай, если ей все еще больно. Так приятно снова прикасаться к ее нежной шерстке. – Забыла? Я же тебе говорил. Нам предстоит настоящее большое приключение.
Лили вылизывается в неудобном месте, вывернув шею, потом спрашивает:
– Да, но где оно будет, это настоящее большое приключение?
Я смотрю ей прямо в глаза. Мне хочется уберечь ее или хотя бы не напугать. Но сглаживать впечатление бессмысленно, если ей предстоит стать в этом путешествии моим первым помощником.