Самойлова поморгала, покрутила головой, дотронулась до распухшей губы. Кто это ее так приложил? И вдруг вспомнила все: схватку на обрыве, обещание Хельмута. Ах, как целовал ее «эдельвейс», как крепко сжимал в объятиях. Леля поверила ему сразу и прочно. И еще подумала, что дала бы Хельмуту и вправду себя задушить, если бы ему захотелось. Эта мысль не принесла привычного ужаса, Лелю не прошибло холодным потом от осознания собственной порочности. Что-то изменилось в ней, сбились, верно, какие-то настройки, как в плохом транзисторе.
Видеть Кирку было радостно. Леля заверила подругу, что с ней все в порядке, честное комсомольское. От облегчения Кира чуть не расплакалась. Впрочем, у нее со вчерашнего дня были слезы близко – по Ривке, по старшине Краснову. Их похоронили утром, дали залп из винтовок, политрук роты произнес горячую прочувствованную речь. Не успев толком ничего рассказать подруге, Леля была вызвана к командиру.
6.
Николаев, хмурый и невыспавшийся, предложил ее чай, пододвинул несколько кусочков пиленого сахара и печенье, не стесняйся, мол, боец Самойлова. Сам придвинул грубо сколоченный из горбыля табурет, сел, оперся руками о колени.
- Рассказывай, что с тобой приключилось.
Леля никогда и не думала, что может так складно и вдохновенно врать, да еще командиру.
Как оказались на утесе? Встречу назначила товарищ Фридман, видимо, хотела поговорить без лишних ушей. А старшина зачем в потемках по лесу бродил, этого она не знает. Почему не взяла с собой оружие? Ну, это виновата, конечно, только кого нам в собственном расположении опасаться?
Николаев скрипнул зубами от злости. Везучая дуреха Самойлова не сказала ничего толком. Да, были немцы...кажется, двое. Набросились из кустов. Ревекка успела выстрелить, а сама Леля получила удар в лицо и больше ничего не видела...
- Ладно, черт с тобой, товарищ Самойлова. Честно скажу - не умею бабами командовать, да и не хочу. Было вас двое, как ячейка, навроде пулеметного расчета. - Комроты ожесточенно поскреб отросшую щетину. - А теперь ты одна, как финская "кукушка". Слыхала про них? Э, да где тебе...
Леля внимала командирской речи.
- Винтовку Фридман возьми. Вроде как унаследовала.
Леля поежилась, представила, в какую ярость пришла бы Ривка.
- Может, родителям отправить?
- Нет у нее больше родителей, Самойлова, погибли при бомбежке. Некому отправлять.
- Я прицел возьму тогда.
Лелину душу обожгло желание мести. Она обязательно поквитается с фрицами за эти бомбежки!
Удивительно, но ненависть к врагу, посягнувшему на родную землю, нисколько не мешало Леле горячо мечтать о новой встрече с Хельмутом. Будто и не был лейтенант Ратт одним из тех, кто пришел сюда завоевывать и убивать, будто не носил на плечах проклятую немецкую форму.
Самойлова зажила свободнее. Уходила на одиночную "охоту", могла подолгу отсутствовать в расположении. Кирке озвучила ту же версию, что и Николаеву. Понимала, что случившегося подруга ей не простит. Хотя, если разобраться, в чем там Лелина вина? Когда Фридман наставила винтовку и стала орать, что застрелит, а Хельмут прикрыл ее собой, Леля просто оцепенела от ужаса. За него испугалась, за синеглазого немца, врага и оккупанта, дороже которого Леле в целом свете никого не было. А Хельмут отреагировал на угрозу, как реагирует боец, видимо, его и вправду хорошо учили в СС. И вывел из-под угрозы ее, Лелю. Поверил Николаев или нет, не суть важно: иной версии ему все равно никто не представит. Бойцы осмотрели утес, на котором разыгралась кровавая драма. Нашли следы от немецких ботинок, которые ихние горные егеря носят, нашли чужую кровь, привязанную к дереву веревку… И два тела. На старшину вообще было страшно смотреть, его завернули в плащ-палатку, так и опустили в могилу.
За неделю Лелин боевой счет пополнился еще одним убитым врагом. В перекрестье унаследованного от Фридман прицела аж попало два немца, беспечно высунувшихся из траншеи. Один быстро нагнулся, видно, уронил что-то. Второй, застреленный, упал прямо на него. Леля быстро отползла в сторону, потом, уже за деревьями, вскочила и во весь дух понеслась в лес, пока не заработали минометы. Если кто-то из наших наблюдает сейчас за фрицами, ее попадание зафиксировано. А если и нет – невелика беда. Леля прямо чувствовала, как мстительная Ривкина душа сейчас довольно усмехается. Еще один.