Он думал о Леле. И о Монике тоже. Они обе стояли особняком от всех прочих – а может, Хельмуту просто так казалось. У себя в деревне он редко посещал вечеринки, на которые собирались девчонки и парни. Танцевать не умел и поэтому не любил, сам по себе был не больно общительным, приятелей у него не водилось. Во время учебы, конечно, круг общения расширился, появились знакомства. Хельмут заметил, как на него смотрят девушки. Некоторые довольно явно обозначали свой…хм, интерес. В принципе, ничего удивительного, конечно, молодые эсэсовцы всюду привлекали внимание своей безупречной выправкой и безупречной формой (а сколько трудов стоило постоянно приводить ее в должный вид и как строго за этим следили! Хельмут раз лишился увольнительной в город, потому что не туго затянул ремень). В этом и состоял замысел рейхсфюрера – «черный орден» стал воплощением силы нации и расовой красоты новой Германии. А сила и красота всегда привлекают.
Проблема в том, что все эти девицы казались Хельмуту пустыми и легкомысленными. Он не отказывался развлечься, но романов ни с кем не заводил. Пока не появилась Моника.
Они встретились в библиотеке. Пожилая сердитая фрау в читальном зале распекала Хельмута за потерянного им Карла Мая (виноват, тут спору нет, оставил на скамейке в парке, когда позвали играть в волейбол. Вернулся – как корова языком). Парень пообещал купить и принести два экземпляра, круто развернулся, задел плечом хрупкую бледную фройляйн с целой стопкой – не меньше двух десятков - книг. Стопка опасно накренилась. Хельмут смущенно извинился, решительно забрал у нее книжки, донес до стола. Сам поспешно схватил с полки первый попавшийся том, оттеснил рассеянного господина с подшивкой газет, встал за плечом у Моники. Вышли они вместе.
- Любите Золя? – улыбаясь, спросила Моника.
- Ни разу не пробовал. – Осторожно ответил Хельмут. – Мне вообще не нравится французская кухня.
И не понял, почему девушка залилась веселым смехом.
Золя он, конечно, прочитал, ту самую книгу, которую выдернул наугад. Мнения своего не изменил – дрянь чувствительная. Этим лягушатникам только бы про амуры со страданиями писать. Хотя, наверное, девушкам такое нравится.
Лелю он проспал. В буквальном смысле. Был уверен, что ночью она никуда не денется, а русская снайперша встала до света и ушла вперед. Проклятый туман спутал все карты, ничего не видно.
Теодор Штрюминг прикинул, что будь он снайпером, он бы постарался занять позицию с хорошим обзором, поэтому предельно внимательно осматривал малейшие возвышенности. Подул ветер, выглянуло солнце. Это означало, что скоро от тумана не останется и клочка. Следовало торопиться.
Леля, дрожа от утренней сырости, потерла глаза, плотнее запахнулась в плащ-палатку. Когда пригреет солнце, ее можно будет не надевать. Она прямо чувствовала, что сегодня «охота» будет удачной. Положит на приклад еще одну зарубку, и Ривкины родители будут отомщены. «Ты прости, Рив, - снова беззвучно прошептала она. – Так уж вышло». С живой Фридман Леля столько не разговаривала, сколько с мертвой. У нее вошло в привычку поминать свою напарницу по несколько раз на дню. Даже когда она шла по чужой территории. Особенно когда шла по чужой территории.
От Ривки мысль естественным образом переместилась к Хельмуту. Точнее, про «эдельвейса» она ни на секунду не забывала, тосковала. Иногда тихонько плакала ночью. Как безумно Леле хотелось еще раз заглянуть в его спокойные синие глаза, прикоснуться к губам…да что там, хоть издали поглядеть, что жив-здоров.
8.
Туман между тем рассеялся, Леля протерла бинокль, принялась обшаривать взглядом местность. Бугорок с одиноко росшей на нем тоненькой кривой осинкой казался подозрительным. Леля задержала дыхание, взялась за бинокль…все тихо. Метров девятьсот до него будет.
Фон Штрюминг заметил солнечный блик между ветвями старой ели. Ого, русский снайпер на дерево забрался! А что, неглупо. Ефрейтор выстрелил без лишних раздумий, прямо туда, где солнечный луч отразился от Лелиного бинокля.
Попал! С дерева шумно упало что-то тяжелое, ломая кустарник у корней. Наповал? Теодор Штрюминг откатился влево, быстро переполз за намеченную ранее кочку. Он же не дурак, чтобы радостно мчаться по открытой местности, являя собой отличную мишень. Всем известно, что русские снайперы работают парами. Следовало затаиться и выждать…