- Хельмут, - Леля облизала ложку, глядя ему в глаза. - Если бы меня расстреливали, я бы просила о последнем желании. И это не про еду.
Хельмут расхохотался, потом прикрыл рот ладонью.
Двое бойцов и метеорологи нашли убежище от непогоды: относительно сухую и ровную площадку под каменным козырьком. Улеглись, тесно прижавшись друг к другу.
- Товарищи, может, у кого табак есть? - спросил Александр.
Сашка внезапно всхлипнул.
- Ты чего? - Кирка приподнялась на локте.
- Я трус, - убито прошептал боец. - А еще комсомолец...
- С глузду съехал? - рассердилась Филимонова.
- Мы Лельку бросили! Оставили ее там, с немцами! Хороши товарищи! Знаешь, что с ней сделают? А вдруг...
- Сань, - Кирка взяла его за руку. - А что мы можем? У тебя есть пулемет? Или, может, орудие где спрятано?
- Так не поступают со своими! Не бросают!
- А приказ? - Напомнила радистка. - Леля сказала уходить.
Четвернин быстро прикинул, что вниз он пойдет один, Кирка останется на станции.
- Может, ее не расстреляют? - Робко спросила Зинаида. - Нас же отпустили...
Повисло тягостное молчание, потом ударил гром.
Кирка подложила ладонь под щеку, свернулась клубком на мокрой куртке. Криво усмехнулась, подумав, что Леля сегодня уж точно не замерзнет, фриц ее согреет.
Хельмут принес пару одеял, расстелил на полу. Леля накинула гимнастерку, пошла умываться, а когда вернулась, "эдельвейс" крепко спал. Девушка осторожно развязала шнурки, расстегнула крючки на ботинках.
- Что ты делаешь, Лили Марлен? - сонно пробормотал Хельмут.
- Разуваю тебя. Спи.
В дверь стукнули, Леля вскинулась.
Заглянул часовой, уперся взглядом в лежащего на полу командира.
- Спит?
Леля кивнула, надела куртку, вышла, притворила дверь.
- Сигарет хотел попросить. У вас нет?
- Некурящая.
- А я вас узнал, фройляйн, - неожиданно сказал немец. - Это вы неудачно переправлялись и упали. И ваша подруга прибежала за помощью. Тогда, еще до войны.
Леля уставилась на парня. Она его, конечно, не помнила, потому что смотрела только на Хельмута.
- А у него... - русская кивнула на дверь, - не будет проблем? Из-за меня, в смысле.
- Лейтенант Ратт знает, что делает. Не знаю, как у вас поставлено, а тут никто доносов писать не будет. Но это мило, что вы о нем беспокоитесь. Так сильно понравился?
Леля покраснела.
- Ладно, ступайте. Только тише, командир не спал двое суток. А для капитана вас здесь не было. Да ему это и не интересно.
- На Эльбрус пойдете? – уважительно спросила Леля.
- Не скажу, - усмехнулся часовой. – А вы ходили?
- Не успела, - вздохнула девушка.
14.
Она вернулась в кухню, поправила одеяло, осторожно вытянулась рядом с Хельмутом, прислушалась к его спокойному дыханию. Снова встала потушить лампу, а когда в темноте осторожно опустилась на колени, Хельмут протянул руку, сплел ее пальцы со своими.
Эта короткая грозовая ночь стала для обоих нечаянной радостью, отдыхом и спасением. Ранним утром, когда все было покрыто густейшим туманом, Хельмут вывел Лелю из «Приюта». Часовой, зевая, кивнул девушке, как старой знакомой, она кивнула в ответ. Парень подумал о своей невесте, Кларе, серьезной студентке из Гамбурга, которая каждую неделю аккуратно писала ему большие обстоятельные письма, вспомнил ее белокурые локоны, вечно испачканные чернилами пальцы, улыбку. Мысленно сравнил с Лелей. Да, отчаянная девчонка, смелости этой русской не занимать. Интересно, в Союзе все такие? Свезло лейтенанту, чертяке!
Они простились на тропинке, по которой ушли вчера в поселок Терскол метеорологи с двумя бойцами. Хельмут вернул Леле винтовку с полным боекомплектом, она молча повесила ее за спину.
- Можешь сказать своим, - негромко сказал Хельмут, - что перевалы Хотю-Тау, Чипер-Азау и ущелье Ирика заняты германскими частями. Это не тайна, но красные командиры еще, вероятно, не знают. А ты вроде как в разведке побывала, - он усмехнулся. – Вот он, Эльбрус.