- Похоже на то.
- Пока документы, то да се, можешь остаться здесь. На кухню человек нужен.
- Спасибо, - замороженно кивнула Леля.
Сложно сразу поверить, что твоя жизнь изменится раз и навсегда. Была снайпер да вся вышла. Леля давно не ощущала себя настолько пустой, как аэростат без воздуха.
19.
Вечером улучила минутку, подошла к Сашке, его прооперировали, достали из живота два осколка.
- Лелька, а я видел этого твоего. Фрица! - Неожиданно сказал Четвернин.
Леля слабо охнула.
- Вроде живой был, когда мы отходили. Пулеметчиками командовал, зараза.
- А меня, Сань, в тыл отправляют, - вырвалось у Лели. - У меня ребенок будет.
- От...вот черт!
И поехала Самойлова в родной Венев. Тринадцать убитых фрицев в снайперской книжке, ребенок от Хельмута. Родители обрадовались, конечно, что вернулась, сердце изболелось за детей. Владлен Самойлов, комвзвода, сражался на Харьковщине, где прорывали фронт танковые дивизии СС, писем домой не писал.
Девочка родилась здоровой и крепкой, с мягкими темными волосами. А глаза были синие, Хельмутовы глаза. Леля, бывало, взглянет на дочку, аж сердце зайдется. Родителям сказала, что, мол, отец, лейтенант, пропал без вести. Красивая была малышка, будто царевна из сказки. Назвали тоже по-сказочному, Василисой.
Лелю звали в школу и на курсы, преподавать язык, но она отказалась.
При звуках немецкой речи Самойлову начинало трясти. Устроилась на Тульский оружейный, фрезеровщицей. Почитай, снаряды и патроны стране нужнее.
Так и прожила Леля тихо и спокойно полтора года. Знакомств ни с кем не водила, вечерами, уложив маленькую, читала книги. Вместе с родителями сажала картошку в деревне, на выходные оставалась с дочкой ночевать в старом бабушкином доме. Раз ночью залаяла собака: кто-то залез в огород. Леля моментально схватила винтовку, выпалила поверх голов - нежданных гостей как ветром сдуло.
В октябре сорок четвертого приехала Кирка, тоже беременная...и с новеньким обручальным кольцом на пальце. Крепко обнимая подругу, удивительно похорошевшую, Леля от души радовалась за нее. Уговорила остаться до конца войны, до Киркиного Днепропетровска далеко, да и родители эвакуированы в Ташкент, а муж ее, летчик, сам с Гатчины, тоже неблизко.
С Киркой стало легче, можно было спокойно оставлять маленькую Ваську дома, а родителей перевезти в деревню. Можно было даже оставаться ночевать на заводе, работали, конечно, сверх всяких норм.
О Хельмуте Леля думала часто, но прежней режущей боли воспоминания не приносили. Жизнь продолжалась, война шла к концу. Советский народ выстоял и победил, это ли не счастье?
В марте сорок пятого пришло письмо от Владки, брат извещал, что произведен в капитаны, а в конце следовала приписка, что еще, мол, женился на "ужасно хорошей" девушке.
После Победы Кирка с сыном Димой отбыла к мужу в Гатчину, а Владлен, удивительно возмужавший и выглядевший старше своих двадцати двух лет, внезапно стал председателем колхоза. И то сказать - из молодых мужиков больше никого и не осталось в родной деревеньке, если не считать братьев Чуприных, безрукого и безногого, которые с горя пили до зеленых чертей каждый день. А колхоз нужно было поднимать, страну следовало кормить. Владкина жена, Клаша, сирота из Молотова, была к колхозной работе сызмальства привычная, а на фронте служила шофером, крутила руль "полуторки". Родители подумывали продать городскую квартиру да сладить новый дом в деревне, Леля все равно получила койку в общежитии, Ваську определила в заводские ясли…
Самая удивительная встреча случилась осенью. Протирая свой фрезеровочный станок, Леля готовилась идти домой. Около проходной ее дожидался высокий военный. На шинели червонел орден Красного знамени, офицерская фуражка. Выходящие работницы бросали на парня заинтересованные взгляды, а он вдруг шагнул к Самойловой.
- Леля, здравствуй!
Леля пригляделась к обветренному лицу молодого капитана и ахнула от неожиданности.
- Сашка! Четвернин! Вот так встреча! Тебя и не узнать совсем!
И правда, война меняет, там быстро взрослеют. Вчерашние сопливые пацаны становятся героями…