* * *
В восемь утра следующего дня Игорь Петрович уже стоял на пороге Ренатиной квартиры, в которой мы ночевали. Мне тревожные мысли так и не дали уснуть и я, самая бодрая из всех, встречала следователя с чашкой свежесваренного кофе. Оля же, выпив накануне большую часть ликера и добавившись вечером коньяком, только встала. Она накинула халат на короткую ночнушку и вместе с дрожащей от волнения Ренатой открыла следователю дверь.
Его появление было фееричным по нескольким причинам. Основная состояла в том, что он был не один. Рядом стоял поникший в плечах Руслан. Кажется, служителю пришлось его даже немного подтолкнуть в объятья родни – настолько сам он был обессилен и растерян, проведя предыдущую ночь в камере.
Полицейский объяснил, что подозрение с него окончательно не снимается. Но благодаря стараниям адвоката, он может находится дома, при условии невыезда из города. Прямых свидетельств того, что он убил Лилю, нет. Что касается мотива, есть как минимум полсотни человек, кроме него и Оли, запечатленных на Лилиных видео. Сейчас полиция с ними связывается. За дело принялась также киберполиция, и возможно ваше присутствие в участке снова понадобится, – он проговорил последние слова, обращаясь в Олину сторону.
Она все ещё изображала оскорбленную невинность. Но ей это трудно давалась по нескольким причинам. Во-первых, как и Рената, она радовалась возвращению брата, отчего лицо её расплывалось в доброй милой улыбке. Во-вторых, слова извинения полицейского все-таки оказали на неё воздействие, и она уже сняла с него ярлык «шизанутого урода». Хотя пожалуй самой неявной, но немаловажной причиной угасшей агрессии, был короткий и даже смущенный взгляд Игоря Петровича в сторону её декольте.
Никакой конкретной информации, кроме освобождения Руслана, которую нам следователь должен был сообщить, не оказалось. И я улыбнулась, подумав о настоящей причине, сподвигшей его лично привезти подозреваемого домой.
* * *
Однако на следующее утро, спустя ровно двадцать четыре часа Игорь Петрович снова стоял на нашем пороге. Он был с коллегами, и в это раз его визит был более официален. Оля сегодня ночевала дома, а я осталась у Ренаты – присмотреть за кузенами. Поздоровавшись, следователь обвел взглядом комнату. Так и не найдя интересующего его объекта, он повернулся к Ренате и твердо сказал:
- Сожалею, но вы задержаны по подозрению в убийстве.
Я была огорошена. Когда Ренату вывели, я обняла трясущегося Руслана. После чего набрала номер того адвоката, который ещё несколько дней назад представлял его интересы. Затем позвонила Оле. Она, выслушав меня, велела не оставлять брата одного, пока она будет решать это дело. Что именно она собирается решать, подруга не уточнила.
* * *
Она вернулась вечером и выглядела совсем не по-деловому. Лиловая помада в тон полупрозрачному сиреневому платью из светлой легкой ткани хорошо подчеркивало её достоинства. В ложбинке груди висело её любимый кулон. Мы всегда шутили, что это ритуальное украшение, привлекающее самцов.
- Я была в полиции, - подмигнула Оля. Я хмыкнула.
Сначала она действительно была в полиции, а после кое-кто из представителей полиции несколько часов гулял с ней по городскому парку.
- Мы, конечно, только разговаривали, - подчеркнула она.
- Конечно, – кивнула я с серьезным видом.
От дальнейших комментариев я воздержалась. Я знала, что о деталях, не относящихся к делу, я и так рано или поздно узнаю. А к делу относилось только следующее. У айтишников таки дошли руки до Лилиного аккаунта на фейсбуке. Кроме прочего, в нем обнаружилась переписка с анонимным другом. Сообщения содержали угрозы Лиле: если она не удалит видео, её квартиру грозили сжечь. К тексту прилагалось картина сожженных трупов. Когда капитан показал их Оле, её чуть не вырвало. Однако это были фото, взятые из интернета, с каких-то субкультурных сайтов.