— А раньше где ты ел и спал?
— Под мостом. Меня кормили бродяги. А здесь ни моста, ни бродяг.
— Скажи лучше — струсил.
Гук глубоко засунул руки в карманы.
— Это я струсил? Ни капельки! — И небрежно добавил: — Просто мне боязно.
— И мне, — нехотя признался Пальчик.
— И тебе? — Гуку сразу стало спокойней. — Тогда мне уже не так страшно.
— А раз так, иди впереди.
— Пожалуйста, если боишься. С таким трусом, как ты, только по лесу и ходить по ночам!
Гук смело зашагал по тропе, испуганно озираясь по сторонам.
— Ой, — вдруг пискнул он, — болото! Болото дышало и чавкало, лопались невидимые пузыри, сонно бормотали лягушки…
— Смотри! — воскликнул Пальчик.
Вдали сквозь паутину сучьев заморгал огонёк.
— Вперёд! — скомандовал он и прыгнул с кочки на кочку.
— А мы не увязнем? — тихо спросил Гук.
— Хуже не будет.
— Вот это уж точно.
— Бери пример с меня, — самоуверенно заявил Пальчик, прыгнул снова, поскользнулся и провалился по пояс. Гук поспешно помог ему вылезти из трясины.
Огонёк впереди стал крупнее. Значит, они всё-таки приближались.
— Ух… — выдохнул Гук, с трудом пробираясь по болоту.
— Ух-х! — будто передразнивая, крикнул полуночник филин. И ребята опрометью заскакали по кочкам.
— Ух-х! — наддал он жару, шныряя над ними. И они припустили ещё быстрей.
— Знаешь, — сказал Пальчик, когда они наконец-то добрались до суши. — Днём сюда я бы ни за что не сунулся.
— Ага. Ночью не так опасно, — подтвердил Гук, — всё равно темно. Беглецы продрались через густой кустарник, на минуту потеряв совсем уже выросший огонёк из виду, и перед ними возник высокий забор, сколоченный из обструганных кольев. Ребята пошли вдоль него. Частокол, частокол, частокол…
— Ворота! — вскрикнул Гук.
Пальчик толкнул их. Тррр-р-р — недовольно проскрипели створки.
В глубине бурьянистого двора стоял тёмный небольшой дом с длинной трубой, светилось лишь узкое окошко.
Ребята осторожно, на цыпочках — как ходят балерины, — подошли к дому. На двери рядом с вертушкой звонка сверкала под луной полированная деревянная табличка: «Людоед XVI. Звонить 16 раз».
— Чего там? — шёпотом спросил неграмотный Гук.
— Звонить… шестнадцать раз, — тихо ответил Пальчик, умолчав о людоеде. Сердце его отчаянно стучало.
— Тебе хорошо, ты читать умеешь, — с завистью сказал Гук.
— Поживи с моё.
Странно не то, что Пальчик почему-то умел читать по-здешнему. Удивительно другое: ничего не помня о своём прошлом, он всё-таки знал, сколько ему лет.
— Подумаешь, на год старше… — протянул Гук.
— Звонить? — храбрился Пальчик. — Это тебе не под мостом ночевать.
— Может, до утра подождём? — тревожно оглядывался Гук.
— До утра я от страха умру, — Пальчик начал крутить вертушку звонка, на всякий случай зажмурив глаза. — Раз, два, три, четыре, пять…
И только он дошел до «шести», как дверь молниеносно открылась — они опомниться не успели, — кто-то схватил их за шиворот и втащил внутрь, мощно захлопнув её ногой за собою. Пальчик и Гук очутились в кромешной темноте.
— Ага-а! Ого-о! — радостно заорал неизвестный. Гук завизжал, как ушибленный щенок, а Пальчик изловчился и укусил незнакомца за палец. Раздался вопль:
— Чего кусаешься, леший тебя возьми!
— А ты чего хватаешь нас раньше времени? — вскричал Пальчик.
— Ведь написано: «Звонить шестнадцать раз!» — вторил ему Гук.
— Это Людоеду — шестнадцать, — возмущенно отозвался неизвестный, — а мне — шесть!
— Не врите, — дерзко сказал Пальчик. — Там не написано.
— Знать надо, — пробасил тот, выпуская их. — Не маленькие.
ЛЕШИЙ
Щёлкнул выключатель, и вспыхнула лампа под зелёным абажуром. Пальчик и Гук сидели на полу и таращили глаза.
Перед ними стоял лысый детина с малиновым носом, квадратными глазами и дремучими рыжими бакенбардами. Широкую грудь обтягивала тельняшка, а из-под брюк торчали ярко-красные носки и шлёпанцы. Он внимательно смотрел на ребят.
— Так и есть, Мальчик с пальчик и Гук!
— А откуда вы нас знаете? — бодрился Пальчик.
— Ну, тебя-то все знают.
— А меня? — подал голос Гук.
— Тебя и подавно. Под всеми мостами ночуешь. Тебя, голубчик, не то что я — каждый бродяга знает. Как вы сюда попали? — прикрикнул детина.
Несмотря на свой грозный вид, он отчего-то вызывал к себе доверие. И они, перебивая друг друга, рассказали ему обо всём.
— Вас понял… — задумался незнакомец. — Ну что ж, считайте, вам крупно повезло. Вы попали в замок Людоеда! Сообразили? Дошло? Допетюкали? Допетрили?
— Какой же это замок? — усмехнулся Пальчик, оглядывая комнату, заставленную громоздкой, сколоченной из досок мебелью. — Обыкновенная лесная избушка.
— Кому избушка, а кому замок, — строго поправил его незнакомец. — Просто здесь живет обедневший Людоед. И я вас очень прошу не называть этот замок избушкой. Он этого не переносит. Не хочет. Не позволяет. Не любит. Иначе будет плохо.
— Хорошо, — кивнул Пальчик. — Дошло. Допетюкали.
— А я есть хочу, господин хозяин, — вдруг сказал Гук.
— Не называй меня так, — насупился детина. — Я не хозяин. Я самый обыкновенный Леший.
— Леший! — ахнули Пальчик и Гук.
— Именно. Раньше я тоже в цирке работал. Вернее, подрабатывал. А хозяин меня, как и вас, выгнал вон. Топай на все четыре стороны, говорит, ножками! А я разве виноват, что одна из тыкв, которыми я жонглировал, упала на другую — ему на голову?
Гук и Пальчик хихикнули.
— Вам-то хи-хи да ха-ха. А она разбилась!
— Голова? — засмеялись ребята.
— Тыква.
— Скажите, пожалуйста: а кроме того, что пугают, чего ещё лешие делают? — спросил Пальчик.
— Лешие?.. А ничего не делают. Ворон гоняют, на болота прохожих заманивают и радостно кричат по ночам дурным голосом.
— Радостно — я знаю. А как — дурным?
— Ууу-ооо-ууу-ооо! — радостно возопил он дурным голосом. У ребят по спинам даже мурашки пробежали. Крупные.
— Но я вас пугать не буду, — подмигнул Леший, — пусть вам будет скучно.
Они сразу повеселели.
— А я есть хочу, — вдруг снова захныкал Гук. Леший глубоко, по самое плечо, запустил руку в левый карман и вынул… бутылку пива.
— Брр, не то, — сконфузившись, затряс он толстыми щеками.
Пальчик и Гук снова хихикнули.
Тогда он полез в правый карман и вытащил… жестяную банку с пивом.
— Брр, опять не то! — Дремучие бакенбарды у Лешего встали дыбом. Внезапно лицо его озарила широченная улыбка, он с трудом просунул два толстых пальца в карманчик для часов и извлёк оттуда… пузатую бутыль с красочной наклейкой «Пиво».
Пальчик и Гук захлопали в ладоши. Леший весело посмотрел на них:
— А яичницу любите? Глазунью? Не болтушку, конечно.
— Болтаешь… — протянул Гук.
Леший покраснел и возмущённо ударил себя кулаком в грудь.
— Да я!.. — Он щёлкнул пальцами.
На полу появилась большая, пышущая жаром, сковорода с яичницей.
Пальчик и Гук даже попятились. А Леший радостно подпрыгнул:
— Алле — оп! Лопайте, но не лопните! — И довольно загоготал. — Юморок.
— А вилки? — строго сказал Пальчик, придя в себя.
— Ешьте руками. Вы не дома.
В мгновение сковорода опустела. Вдвоём же лопали!
— А без вилок вкуснее, — сказал Гук очень сытым голосом. Леший задрал подбородок.
— А теперь за дело! Будем играть в прятки, — деловито сказал он.
ИХ ВЕЛИЧЕСТВО ЛЮДОЕД XVI
— Прятки? Это для малышни, — пренебрежительно заметил Пальчик.
— Да мне триста пятьдесят два года! Могу утерянный девять лет назад паспорт показать, — возмутился Леший. — Но я хорошо сохранился. — Он ловким жестом вытащил у Гука из носа сигару, ударил себя кулаком в глаз и прикурил от посыпавшихся искр. — Не пью! — погладил карманы. — Не курю! — И застенчиво спрятал сигару Гуку обратно в нос.