Минут через двадцать ей стало казаться, что в её рисунке что-то не так. Пользуясь старым, проверенным поколениями способом, встала и отошла на пару шагов от мольберта, чтобы посмотреть на расстоянии. Ошибки всё равно не нашла, но что-то было не так, определённо. Прищурила глаз, стала при помощи карандаша проверять, не ошиблась ли в соотношении размеров объектов. И вдруг из-за спины раздалось спокойное и слегка задумчивое:
- Ты немного ошиблась с перспективой. А так рисунок получается прекрасным.
Лилит вздрогнула от неожиданности, едва ли не подскочив, снова почувствовала скованность от того, что Павел Игоревич оказался рядом, и обернулась, нацепив на лицо выражение вежливого внимания. Новый учитель стоял в шаге от неё. Как ему удалось подойти так, что она, с детства имевшая обострённый слух, не только не услышала, но и не почувствовала при всей своей эмпатии? Или она слишком увлеклась? С ней такое бывает. Но вот проблем с перспективой она не видела в упор, даже после замечания, когда как будто бы знала на что смотреть. Специально перепроверила ещё раз. Павел Игоревич продолжал стоять рядом, мешая сконцентрироваться. Скрывать то, что он её нервирует, становилось всё сложнее. Да нет же, всё нормально с перспективой! Где он увидел ошибку в ней?!
Видя, что она никак не может понять, Павел Игоревич негромко вздохнул, в прочем, без раздражения или осуждения, взял у неё карандаш и подошёл к рисунку. Лилит тоже пришлось пересилить себя и подойти.
- Вот, смотри, - спокойно произнёс он, указывая на один единственный дом, у которого действительно один ряд окон немного не сходился к общей точке несмотря на правильное построение. И эта мелочь свербела в глазах, портя общий вид. - Ты здесь просто слегка не по линии их повела.
- Вот дура, - смутившись, пробормотала Лилит. - Это ж надо было умудриться! Спасибо, сама, наверное, ещё долго бы не замечала.
- Ты не дура, - с какой-то странной мягкостью возразил Павел Игоревич, будто его волновала её самооценка. - Просто глаза замылились, ты ведь дольше других работаешь. У меня самого подобное бывает.
На остальных занятиях неприятности продолжались, не переставая медленно доводить. В конце концов девушке пришлось задержаться после последнего занятия, вытирая разлитую нечаянно воду, что обеспечивало ей почти стопроцентное опоздание на последний в расписании автобус до нужной остановки. Денег на проезд в метро с собой не было, он стоил на двадцать рублей дороже, чем автобус, а проездной билет как раз сегодня стал недействительным и в МФЦ запись была только назавтра.
Ей следовало поторопиться, если она не хотела мучить ноги идя пешком, но и этого судьба не дала сделать. Выходя из здания с прижатой к груди папкой с рисунками, которую не было времени запихивать в сумку, она мысленно молилась, чтобы это было последней неудачей за день. И, конечно же, задумавшись, поскользнулась на ровном месте. Когда поднялась, от досады на глаза навернулись слёзы. Все рисунки из папки разлетелись и теперь медленно намокали в лужах.
Осев на колени, не заботясь о чистоте джинс, девушка принялась быстро собирать листы, надеясь, что что-то всё же удастся спасти от губительной влаги. Собирала пока не наткнулась с удивлением на чужие руки, державшие оставшиеся работы. Подняла взгляд и тут же привычно опустила глаза. Перед ней на корточках сидел Павел Игоревич.
- Спасибо, - пробормотала она, спешно беря протянутые ей рисунки и чувствуя, что привычная боль в коленях становится острее от неудобной позы. Встали они одновременно, и Лилит кинула взгляд на наручные часы.
- Чёрт, - выругалась она, понимая, что слёзы досады и обиды всё-таки текут по щекам, благо незаметные за счёт дождя и, чувствуя себя полнейшим ничтожеством, старалась как можно более аккуратно уложить влажные, а кое-где и просто мокрые листы в папку. Явное опоздание на автобус – дойти до остановки за десять минут у неё ещё были шансы, но не за семь – стало последней каплей. Но слабая надежда ещё теплилась в душе. Тут же опомнившись, девушка скороговоркой проговорила. – Простите, мне пора.
Про себя подумала, что если хоть капля справедливости ещё осталась в этом мире, то чудо свершится и она всё же успеет. Идти пешком отчаянно не хотелось, особенно теперь. Но стоило ей пройти пару спешных шагов, как она тут же ощутила на плече чужую руку, останавливающую её. Разозлившись на то, что её задерживают, но тут же эту злость задвинула поглубже, чтобы невольно не сорваться.