Последняя фраза вновь вырвалась невольно и Лилит тут же обозвала себя дурой. Надо следить за словами! Что с ней сегодня такое вообще? Ошибка за ошибкой, промах за промахом! Этот художник плохо на неё влияет.
- Тебе не нравятся твои способности? - удивился художник. - Они же полезные, и для тебя в первую очередь.
- А вам бы понравилось ощущать всё, что чувствуют окружающие вас люди, даже самые мерзкие их чувства, а порой ещё и мысли их слышать, не имея возможности хоть как-то это контролировать?! - неожиданно даже для себя огрызнулась только что призывавшая себя к привычному контролю девушка, и её вдруг окончательно сорвало. - Представьте на секунду, что вы сидите в метро и чувствуете, как жирный мужлан с заплывшими жиром глазками испытывает похоть к семилетней девочке, держащейся за руку уставшей матери, которую сегодня в очередной раз грозился уволить новый въедливый начальник! А параллельно с этим сидящий рядом с вами усатый дяденька у которого жена и трое детей представляет, что делал бы, окажись в его постели уже вы сами. И думает он об этом настолько громко и ярко, что наушники совершенно не спасают от этих образов, от которых тошнит. Также вы чётко знаете, что вон в том дальнем углу вагона стоят две подруги. Одна из них размышляет, как отомстит другой за то, что та якобы увела у неё парня. Вторая ни сном ни духом о том, что совсем скоро её пустят по кругу на вечеринке знакомые этой дряни, которым первая заплатила. Она ощущает стыд за то, что её выбрал тот парень, а ведь он ей даром не нужен! Но первая ничем не выдаёт своих намерений. И вы ничем не можете помочь бедняжке, которую скоро изнасилуют, вам только и остаётся, что знать это! В то же время вы ощущаете радость, боль, веселье, грусть, заспанность, раздражение, усталость, тоску, печаль и что там ещё есть у окружающей вас толпы людей, слыша мысли некоторых из них. Вы стараетесь сосредоточиться на чьём-то позитиве, чтобы было полегче, но получается из рук вон плохо, потому что людей вокруг слишком много, а в семь утра в душном вагоне в час пик мало кто, знаете ли, чувствует себя хорошо. Кошмар? Для вас кошмар, а для меня сегодняшнее утро! И это только один пример! Как быстро вы, живя вот так, возненавидите собственное существование?! Думается мне, что очень скоро. А если ещё учесть, что каждый человек сам по себе ощущается по-разному и некоторые ощущаются так, что хочется сбежать куда подальше, а с ними порой приходится ещё и общаться...
Лилит запнулась, понимая, что говорит лишнее. Горечь, усталость и раздражение, внезапно единым потоком прорвавшиеся наружу, заставили сказать слишком много, и теперь, выдохшись, девушка тут же устыдилась за эту свою вспышку. Художник совершенно точно не заслужил того, чтобы на него вот так вот срывались. Он ведь всего лишь задал вполне себе логичный для не знавшего подобных ощущений человека вопрос. Если уж на то пошло, она сама виновата, что дала повод для подобного вопроса. Снова взявшись за рисунок, Лилит выдавила из себя:
- Простите. Я не должна была срываться на вас.
- Ничего, - задумчиво покачал головой художник. - Я никогда не думал об этом в подобном ключе. Живя так.... Это ведь и рехнуться не долго на самом деле. Ты очень сильная, раз, не умея этого контролировать, всё равно умудряешься это выдерживать. Это ты меня прости, я был весьма и весьма бестактен.
- Вам не за что извиняться, - покачала головой Лилит. - Вы не виноваты в том, что никогда этого не испытывали. Моя вспышка была неоправданна. Просто я, похоже, слишком вымоталась за последнее время, вот и... прорвало.
- А как я ощущаюсь? - вдруг поинтересовался художник. - Какой у меня фон обычно?
- Ну... - Лилит прикусила губу, не зная, как бы так ему сказать, чтобы при этом не обидеть. - Вы... Я даже не знаю, как объяснить так, чтобы вы поняли. Не обижайтесь, пожалуйста, но вы ощущаетесь... странно.
- На что здесь обижаться? - удивился художник.
- Обычно людям не слишком нравится, если кто-то говорит, что в них есть что-то странное, - слегка скованно пожала плечами Лилит. - Как будто нормальность - это достижение, а странность - это порок, хотя мы не выбираем, с какими данными родиться. Как будто бы нормальные люди вообще существуют!
Последние слова вырвались нечаянно, и девушка прикусила язык. Странные расспросы художника добавляли и без того ощутимой нервозности, и из-за этого она начинала говорить то, чего никак не должна была произносить вслух. Художник пусть и не относится плохо к странным людям, но ведь и у этой его терпимости наверняка есть предел. Людей вокруг принято считать нормальными, лишь делая исключения, и совершенно точно не следовало давать понять, что и это в ней неправильно.