Посмотрев на деревья за окном, она слегка махнула рукой, так, чтобы если кто-то заметит, то со стороны такой жест не показался бы странным. Ветки деревьев качнул ветер, повинуясь её воле. Слабая улыбка тронула губы. Способность создавать ветер появилась у неё лет в десять. До этого она могла с ним лишь говорить, и то лишь иногда, когда волей природы появившаяся стихия сама захочет. Откуда в ней такая сила Лилит понятия не имела, но это было, пожалуй, единственной «странностью» которую она в себе любила. Девушке казалось, что когда она создаёт ветер, то хотя бы частичка её самой обретает свободу, которой ей самой никогда не видать. С остановкой ветра пока были проблемы.
Думать о разворачивающейся в классе сцене не хотелось, и Лилит отпустила свои мысли свободно течь куда им захочется. Это оказалось ошибкой, так как в какой-то момент мысли скользнули в сторону матери. Такой поток мыслей был неприятен, но отчего-то перенаправить их в другое русло не получалось. Два года назад отец погиб в аварии. Лилит пусть и была к нему привязана, но грустить себя заставить не смогла, как ни пыталась. Но вот мать... Нет, девушке было прекрасно известно, что они с отцом никогда друг друга не любили. Если бы мать в своё время не «залетела» ей, то они бы и не поженились никогда. Просто однажды очень не вовремя подвели противозачаточные. Они сами это никогда особо не скрывали.
Однако они были друг у друга как плохая привычка. Как никотин, который уже ненавидишь, вдыхая сигаретный дым, но перестать курить не можешь. Вот так же было и у них. Как болезнь: друг с другом плохо, друг без друга ещё хуже. И когда отец умер, у матери началось то, что Лилит для себя окрестила «ломкой». И ломка эта до сих пор не прошла.
Наконец прозвеневший долгожданный звонок немного отвлёк, и Лилит тяжело вздохнула. Это был последний урок, и теперь девушка не знала, что делать. Школа надоела, конечно, но и идти домой к вечно страдающей матери, у которой сегодня организовался внеплановый выходной на работе, не было никакого желания. А занятия в художественной школе, которые были её единственной отдушиной, как на зло перенесли на завтра без объяснения причин. Усталость, вечная и в какой-то степени даже привычная, навалилась на плечи, болью застучав в висках. Постоянное притворство вымотает кого угодно. Но она помнила, что если хочет жить в хотя бы относительном мире с окружающими людьми, то нужно притворяться, как бы это ни надоело.
Свалив учебники и тетради в рюкзак, встала и подошла к парте своей единственной подруги, молча ожидая, пока та соберётся. Настя нужна была ей только для того, чтобы окончательно не превратиться в асоциальную личность. Такой себе ещё один элемент мнимой «нормальности», которую она старалась изображать. Ценна она была честностью, открытостью, прямолинейностью и тем, что не требовала слишком многого. Переведясь к ним в третьем классе, она почему-то сразу определила её, Лилит, своеобразного школьного изгоя, себе в подруги, и девушка просто не стала сопротивляться.
Быть подругой Насти было просто. Достаточно было выслушивать её проблемы и покорно слушать пересказы всякого рода сплетен и историй из её бурной внешкольной жизни, иногда вставляя что-то, чтобы изображать заинтересованность и активное обсуждение. Всё это девушка могла делать и на «автопилоте», параллельно думая о чём-то своём и слушая Настю лишь краем уха. Лилит даже испытывала к ней что-то на подобии привязанности, хоть ей и было абсолютно непонятно, почему эта бойкая энергичная девушка, кандидат в мастера спорта по дзюдо, с ней вообще общается.
Ещё одним плюсом Насти было то, что она легко терпела её, Лилит, скверный тяжёлый характер, доставшийся ей от отца, и замкнутость. Наверное потому, что у самой Насти характер был не многим легче и приятнее.
- И трёх столетий не прошло, - недовольно произнесла Лилит, когда подруга наконец собралась.
Не то чтобы она действительно испытывала раздражение по этому поводу, скорее ей было всё равно, но она замечала, что многим людям не нравится, когда им приходится кого-то ждать, и на основании этого считала выражение лёгкого недовольства правильной реакцией в такой ситуации.
- Ой, не нуди. Как будто нам есть куда торопиться, - фыркнула Настя, чуть поморщившись. - В отличии от тебя я не хочу, чтобы в моей сумке творился форменный бедлам.