В глазах художника мелькнуло лёгкое удивление, словно ему казалось странным, что у неё могут быть друзья, и всё же он пожал плечами и кивнул:
- Хорошо.
Когда он скрылся за дверью своей квартире, Лилит чуть выдохнуло. Дышать стало легче. Она не рассчитывала всерьёз, что ей действительно удастся остановиться у Насти. Её мать терпеть не может гостей в целом, и ещё сильнее почему-то не любит Лилит, а сейчас у неё отпуск и вряд ли Насте удастся уговорить свою родительницу впустить Лилит. Однако принять предложение художника... Нет, лучше уж дождаться прихода матери на улице. Но хотя бы попытаться стоит. Дойти до дома Насти пешком тоже будет проблематично, она живёт достаточно далеко, но всё же лучше так, чем к соседу.
«Насть, привет, слушай, можно я к тебе приду? Я ключи от дома забыла, а мама на работе,» - быстро набрала она сообщение.
Подруга ответила минуты через две:
«Оу, печаль. Я сейчас спрошу у матери, но обещать ничего не могу. Ты же знаешь, какая она у меня...».
О да, Лилит знала, какая у Насти мать. У этой женщины был очень и очень тяжёлый характер и Настя часто скандалила с ней, так как непокорным норовом пошла в обоих своих родителей. Однако по мнению девушки мать Насти всё равно была лучше, чем её собственная, как бы подруга на неё ни ругалась. Потому что мать Насти во-первых была умной женщиной, а во-вторых любила свою дочь. И даже Насте хватило один раз стать свидетельницей идиотизма и легкомысленности её, Лилит, матери, чтобы признать: «Н-да, на фоне твоей матушки даже моя кажется образцом нормальности». Настя и сама свою мать любила, несмотря ни на что. Так что Алиса Сергеевна Лилит нравилась даже вопреки стойкой неприязни этой женщины к ней, причин которой девушка не знала. Так что если она не позволит девушке дождаться прихода матери у них дома, злиться Лилит не станет и обижаться тоже.
Минут через десять телефон пиликнул новым уведомлением.
«Прости, она против. В этот раз даже небольшой скандал не помог».
Лилит чуть поморщилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы Настя ругалась с родителями из-за неё, однако, пожалуй, в данном случае при учёте характера подруги это было неизбежно. Настя ведь на дух не переносила несправедливость, а отношение своей матери к Лилит считала несправедливым. Так что да, не удивительно, что они в очередной раз поссорились. Не стоило ей писать.
«Ничего страшного, постучусь к кому-нибудь из соседей,» ответила Лилит, сунула телефон в карман и тяжело вздохнула. Художник отсекался сразу. Можно было ещё к тёте Люде попроситься, но та скорее всего тоже ещё работает. А больше Лилит никого из соседей не знала. Значит, вариантов ещё меньше. Либо улица, либо лестница. Что там, что там холодно, но на улице есть качели. Что ж, выбор сделан.
Павел сполоснул чашку и выглянул в окно. Во дворе около получаса мёрзла на качелях его соседка. Видимо, к подруге у неё уйти не получилось, и он всё ждал, когда же девушка наконец решится пойти к нему. Не хотелось проявлять настойчивость, которую она может принять за излишнюю навязчивость.
Он никак не мог понять, почему она так упрямится. И чем больше об этом думал, тем хуже получалось гнать от себя мысль, что Лилит его боится. Он заметил этот страх, пусть и лёгкий, скорее даже опаску, ещё когда они вчера ехали в машине, но откуда бы в ней могла взяться такая эмоция он не знал, и потому решил, что ему показалось или он что-то перепутал.
Однако сейчас поведение маленькой гарпии подтверждало, что да - боится или как минимум опасается. Потому что если бы дело было только в том, что его аура для неё слишком яркая, уличный холод давно бы уже перевесил этот фактор. Но в голову не приходило ни единой причины, почему она могла его опасаться. Чем он успел её напугать? Странно... Павел припомнил всё, что смог найти на Лилит за вчерашний вечер.
Доступов к различным источникам у него было не мало, даже с учётом отставки, но это не особо помогло. О девушке было очень мало информации и из чего-то необычного там был диагноз «аутизм» в медкарте. В прочем, даже это не было удивительно. Магические существа не могли мыслить также, как люди, это было естественно, и если им приходилось жить и расти среди людей и в человеческой семье, то человеческие врачи не редко выносили подобный приговор. Особенно когда дело касалось духов стихий, таких как сильфиды, гарпии, саламандры, фениксы и прочие. Их мышление и мировоззрение не редко было непонятно даже другим магическим существам - ду́хи всё-таки.