Но толкового ничего в голову не приходило. Как правило в фильмах люди ходили в гости либо к своим коллегам, либо к друзьям, либо к возлюбленным. И во всех трёх случаях вели себя совершенно по-разному. Но художник для неё не был ни первым, ни вторым, ни третьим.
«Успокойся для начала,» - строго велела Лилит себе, поняв, что однозначного решения не находится. – «И действуй по ситуации, коль скоро вариантов лучше в твоей картотеке паттернов поведения не хранится».
- Поздно, - в голосе художника послышалась улыбка. – Я уже разлил заварку по кружкам. Чайник вскипел, пока я за тобой ходил. Так сколько ложек?
«Что ж… ну начинай действовать «по ситуации»», - мысленно вздохнула девушка и осторожно, стараясь не пустить в голос совершенно никакого эмоционального окраса, ответила:
- Полторы.
Куртка, к сожалению, была повешена в тот же момент, и больше поводов задерживаться в коридоре у неё не было. «Спокойно,» - напомнила себе девушка. – «Помни, что для человека это совершенно нормальная ситуация. Нельзя, чтобы он понял, что ты понятия не имеешь, что от тебя требуется. Что ты ещё более ненормальная, чем он наверняка успел подумать». Впервые отчуждённый образ жизни, который не предполагал посещения чужих квартир, сыграл с ней злую шутку.
Неуверенно пройдя в гостиную, из которой доносился голос, Лилит машинально отметила, что у художника на удивление уютно. Простенько, но уютно. «Простота и уют – очень хорошая характеристика и для него самого,» - подавила смешок девушка, прекрасно понимающая, что тем, кто не чувствует слишком яркую ауру художника, рядом с ним скорее всего становится спокойно и уютно – по крайней мере она слышала, что такие люди, как он, как правило действуют на окружающим таким образом.
В коридоре были старые, местами немного потёртые обои цвета охры с витиеватыми коричневыми узорами. Деревянный паркет явно повидал многое, но назвать его старым не получалось даже мысленно. Скорее ему подходило слово «раритетный». На чугунной, незатейливой вешалке, немного кривовато прикрученной к стене, висела одна единственная куртка, а под ней стояли полочки для обуви.
Гостиная тоже была отделана мягкими, тёплыми тонами коричневого, песочного и охры. Небольшой, но вместительный гарнитур из тёмного резного дерева, старый ковёр под ногами, круглый массивный стол из той же древесины, что и гарнитур, рядом с ним небольшие, чуть потёртые диванчики, окна с деревянными рамами и несколько картин по стене… Снова вроде бы ничего особенного, но удивительно хорошо и как-то по-особенному тепло. И везде этот запах трав…
«Это потому, что здесь живёт он,» - прислушавшись к пространству, пришла к странному выводу девушка, осторожно присаживаясь на край одного из диванчиков и наблюдая, как художник возится с чаем у гарнитура. – «Даже если здесь и страдали когда-то, как в нашей квартире, он прожил здесь достаточно, чтобы это совершенно не ощущалось. Всё же я не могу отнести этого человека хотя бы к относительно нормальным. Нет, он совершенно точно странный. Быть может, он даже чудесатее чем я. Нормальные люди не преобразовывают пространство столь сильно и в столь короткий срок».
- Надеюсь, у тебя нет аллергии ни на какие травы? Просто я сделал травяной и лишь теперь задумался, что, наверное, тебе стоило налить обычный чёрный, - чуть неловко улыбнулся мужчина, ставя перед ней кружку, от которой поднимался ароматный пар, и садясь напротив со второй. Кажется, ему и самому было немного неловко.
- Не знаю, - пожала плечами Лилит. – Я никогда не пила настоящих травяных чаёв. То, что в пакетиках не в счёт – там в лучшем случае хороший вкусозаменитель.
- Значит, будем надеяться на госпожу фортуну? – уже свободнее улыбнулся художник. – Обычно она ко мне благосклонна. По крайней мере в том, что не касается глобальных вещей.