Говорить о своих картинах она не любила. О чужих - сколько угодно, но не о своих. А «Смерть»... Лилит и самой себе-то не могла толком объяснить, почему всё внутри так сопротивляется идее выставлять её на всеобщее обозрение. «Наверное потому, что это всё равно что выставить на показ саму себя. То, что со мной творится годами. Даже если никто этого и не поймёт,» - внезапно поняла девушка. Собственно, то, что изображает на бумаге своё собственное увядание она осознавала и во время работы над картиной, но то, что это и есть причина внутреннего сопротивления идее отправлять её на конкурс почему-то доходило до сознания целых несколько реплик. Но говорить о таких причинах художнику она точно не станет. Хватит с него того, что она с ним и так против собственной воли излишне искренна.
- Но ведь смысл конкурса как раз в том, чтобы показать оригинальный взгляд юных творцов на мир, - резонно возразил художник.
Вот же дотошный!.. Почему, ну почему он не может просто вести себя как все, без попыток проникнуть ей в голову невесть зачем?! Что ж, честного объяснения в этом случае давать точно нельзя, а потому...
- Делайте так, как считаете нужным, - снова пожала плечами Лилит, скрывая под равнодушием отчаянный внутренний протест.
В конце концов, учителя редко обращали внимание на её желание или нежелание отправлять на выставки те или иные её работы - спрашивали исключительно приличия ради. И пусть художник определённо иной случай, можно же сделать вид, что это не так и всё как обычно. Всё равно на конкурсе никто и не подумает, что на картине передан образ самой художницы, так что отправить эту картину на конкурс идея явно лучше, чем признаваться, почему на самом деле этого не хочет.
- Это твои картины, только ты вольна решать, что делать с ними, - неожиданно ответил художник так, словно такое странное умозаключение для него совершенно очевидно. - Отправим «Вечность», воля твоя, это тоже очень хорошая работа.
Лилит испытала прилив благодарности и постаралась не выдать, насколько ей вдруг стало легче. Павел Игоревич был первым на её памяти человеком после отца и Насти, кто считался с её мнением. Причём делал это так, будто это абсолютно естественно. В то время как ей казалось естественным, когда её мнением интересуются лишь формально, не предполагая возражений. Но что бы ни руководило этим совершенно непонятным мужчиной, то, как он спокойно принял её нежелание, даже не став в этот раз выспрашивать причин, принесло неимоверное облегчение.
- Слушай, твоя мать ведь не скоро вернётся, верно? - внезапно спросил художник, как-то совершенно непоследовательно меняя тему.
- Увы, - осторожно кивнула Лилит, не понимая, к чему вопрос. Она начала ему докучать, и он хочет узнать, сколько ему ещё с ней возиться? Да нет, вроде ничего такого в его эмоциях не прослеживается.
- И часто ты вот так приходишь задолго до её возвращения? - уточнил художник, приведя Лилит в состояние ещё большей настороженной растерянности.
- А в чём, собственно, дело? - всё же аккуратно уточнила она, непонимающе кивнув.
- Да так, я просто хотел бы нарисовать твой портрет, - как ни в чём ни бывало огорошил её художник таким непринуждённым тоном, словно в подобном заявлении не было ничего странного. - И желательно с натуры, так вернее получится... передать на бумагу то, что я хочу сохранить. Но сомневаюсь, что твоя мать станет отпускать тебя в квартиру к малознакомому одинокому мужчине о котором толком никому в этом доме ничего неизвестно на постоянной основе. Так что если её часто не бывает дома... Могу и по памяти, конечно, но если ты не против и если твоя мать часто отсутствует к моменту твоего возвращения, могу я попросить тебя позировать мне? Конечно же, когда мы оба не заняты.
«Приходить сюда добровольно ещё несколько раз на несколько часов? Да ни за что!» - мысленно передёрнулась Лилит, а вслух сказала, стараясь быть предельно вежливой:
- Простите, но не думаю, что смогу. Учителя в обычной школе задают много, как и в художественной, так что как правило я в это время уже занята. Если бы не забытые ключи, я скорее всего уже над чем-нибудь бы работала. Да и, признаться, обычно слишком устаю за день, чтобы не получиться на картине замученным подростком.
Про постоянную занятость было наглой ложью, но откуда бы художнику об этом знать? Девушка вообще не понимала, как художнику вообще могла придти в голову идея изобразить её на бумаге. Она ведь совершенно не из тех девушек, которых обычно хотят рисовать! Угловатая, тощая, немного нескладная. Ещё и глаза эти...