- Р-р-рвав! - громко зарычала она, надеясь сбить их с толку, и тут же побежала прямо на них. Между ублюдками и гранью тупика, где ей будет совсем уже не развернуться, оставалось метра два. Между нею и ими - в лучшем случае пять.
Мужики растерялись, как она и ожидала. Даже отступили на пару шагов. Проносясь между ними девушка успела толкнуть одного и заломить руку второму, попытавшемуся её схватить, прежде чем третий, опомнившийся слишком быстро, обхватил её со спины. Неестественного равнодушия не хватило на то, чтобы её не затошнило от запаха перегара, но сейчас было не ко времени обращать на это внимание.
- Помогите! - неизвестно на что надеясь заорала она во всю глотку, змеёй выворачиваясь из захвата и понимая, что всё - теперь остаётся только верить в чудо, которое пошлёт ей какого-нибудь неравнодушного прохожего.
***
Машина всё ещё была в ремонте, и пришлось ехать на автобусе. Самым неприятным в этом было то, что это означало, что по тёмным грязным дворам с побитым асфальтом и слякотью придётся идти пешком. Мысленно ругаясь на автомастерскую, обещавшую ему, что «всё будет готово в течении трёх дней», Павел шёл, морщась от хлюпающей в ботинках воды. Опять придётся магией сушить и чистить.
- Помогите!
Павел резко остановился, не понимая, послышалось ему или нет.
- На помощь, пожалуйста! - вновь раздался откуда-то издалека девичий крик, не оставляя шансов.
Тело опытного боевого мага сработало рефлекторно, рванув на зов, а в следующее мгновение мужчина узнал голос. Лилит. Что-то внутри похолодело. Он и сам не понял, как оказался рядом с тупиком - ноги сами принесли его. О том, почему так сильно перепугался за почти незнакомую ему девчонку он даже не вспомнил подумать. Картина, открывшаяся глазам, была отвратительна. Три взрослых мужика прижали хрупкое тело из последних сил отбивающейся как может девушки, глумливо гогоча. Лилит кусалась, царапалась, брыкалась, но вряд ли это могло реально её спасти.
«Какое счастье, что я шёл пешком,» - успел подумать он, прежде чем в душе вспыхнул праведный гнев. Управлять огнём без каких-либо заклинаний могли только духи огня, фениксы и саламандры, и никто никогда не мог объяснить, откуда у него, мага, такая способность. Однако сейчас это было неважно. Руки вспыхнули пламенем до локтей сами собой.
- Отошли от неё немедленно к чёртовой матери и нахрен забыли, что способны иметь женщин! - Павел и сам не узнал собственный голос - холодный, ледяной вопреки бушующей в его руках стихие, страшный.
Троица отморозков обернулась с глумливыми ухмылками, которые тут же застыли на их губах мёртвой маской.
- Свалили, пока не убил! - повторил приказ Павел, сейчас действительно готовый убивать, как когда-то давно, когда ещё был на боевой службе. А ведь он уже успел забыть это ощущение...
Однако эти идиоты застыли от страха, провоцируя его на неправомерное применение магии. Ещё мгновение, и он сорвался бы, но тут произошло кое что максимально неожиданное. Тот мужлан, что стоял в центре, вдруг неестественно дёрнулся, словно его прошибло током, и упал на землю без сознания, открывая вид на застывшую позади него девушку, ошарашенно смотрящую то на него, то на свои ладони, по которым всё ещё плясали искры и отблески молний.
На оставшихся двух это подействовало спусковым курком. Они завизжали, пронзительно, тонко, как бабы, и бросились на утёк, даже не подумав помочь своему товарищу. Павел прикрыл веки, заставляя себя успокоиться, выйти из режима боевого мага и вернуться в состояние обычного учителя в художественной школе. Почувствовав, что пламя потухло, а ледяной гнев опустил свою змеиную голову, мужчина открыл глаза и вновь посмотрел на Лилит.
Та стояла, с ужасом глядя на него, и сложно было сказать, чего она сейчас боится больше: того, что чуть не произошло, того, что сделала сама, явно того не ожидая, или же его. Вероятно, и того, и другого, и третьего. Адреналин, заставлявший её только что бороться, вероятно уже схлынул и теперь пришёл черёд запоздалой паники и шока. И с этим надо было что-то делать. Как минимум потому, что ей нужно помочь, как максимум потому, что теперь придётся всё же рассказывать о магической стороне мира и о том, кто он, раз уж себя раскрыл. А потом оправдываться перед Советом.