Заставить себя переступить через тело несостоявшегося насильника оказалось не легко. Лилит никак не могла отделаться от мысли, что он мёртв. И с одной стороны она хотела этого, ведь если он мёртв, то ни одна девушка больше не пострадает от его рук, а с другой стороны от предположения, что могла стать убийцей, подташнивало. Или это от того, что прикосновения уродов до сих пор ощущались так чётко, словно их мерзкие пальцы всё ещё блуждали по её телу? И кое-где теперь, скорее всего, останутся синяки, кожа-то тонкая.
«Всё-таки хорошо, что Павел Игоревич появился так вовремя,» - подумала она, идя вслед за мужчиной. Казалось бы, после того, как тебя чуть не изнасиловали, мысль о том, чтобы оказаться в квартире другого представителя мужского пола должна была ужасать, но почему-то - девушка и сама не могла объяснить себе, почему - у неё было стойкое ощущение, что Павел Игоревич не сделает ей ничего дурного. Вопреки тому, насколько сильно он напрягал её одним лишь своим присутствием и тому, что он, оказывается, владеет странной магией, от которой она вряд ли сможет защититься в случае чего. Сейчас его совершенно невозможно было воспринимать как угрозу. - «Похоже, он мой персональный талисман удачи. Сколько раз уже оказывался в нужное мне время в нужном месте...»
От этой глупой и абсурдной мысли про талисман чуть не пробило на нервный истерический смех, но Лилит смогла сдержаться. Если засмеётся сейчас - ещё долго не сможет остановиться. После того состояния равнодушного анализа, в котором она недавно была, всегда наступал эмоциональный откат и, кажется, в этот раз он уже приближался. Не скатиться в истерику, как ни странно, помогало лишь присутствие художника, идущего рядом. Да, его аура всё ещё была слишком яркой и режущей, но сейчас этот фактор затмевало никогда прежде не знакомое чувство надёжной опоры, которым от него веяло.
Думать о чём бы то ни было удавалось с трудом. А надо было. И не о том, что чуть не произошло, а о том, что рядом с ней идёт, оказывается, маг, назвавший её гарпией, и о пробуждении новых способностей. Это нужно было проанализировать и осмыслить. Однако мысли, обычно осиным роем атаковавшие её сознание, сейчас как скользкие мальки ускользали от неё, не давая сосредоточиться. И девушка решила в таком случае не думать вовсе, раз уж выдалась такая редкая возможность. «В конце концов, он обещал всё объяснить,» - успокоила себя, не давая привычной тревоге, напоминавшей, что не анализировать происходящее вокруг опасно, поднять голову.
Усадив девушку, которая, кажется, вообще отрешилась от реальности и погрузилась в себя, на диван в гостиной, Павел ушёл на кухню готовить чай, попутно размышляя, как бы ей всё рассказать как можно короче и понятнее. Можно было бы, конечно, отложить объяснения на завтра, когда ей станет полегче, а сейчас просто отпоить чаем и помочь хоть немного придти в себя. Однако в таком случае, как он и говорил, она вряд ли уснёт.
В гостиную он возвращался с более-менее чётким пониманием, с чего начать, но застал весьма странную картину. Лилит сидела, сложившись пополам и, уткнувшись лицом в колени, крепко сжимала их руками.
- Ли? - на пробу позвал он с лёгким удивлением и вовсе не лёгким беспокойством. Не дождавшись ответа, позвал уже громче и чуть настойчивее, поставив кружку с чаем на столик перед ней и осторожно коснувшись её плеча, чтобы привлечь внимание. Плечо её, как и, по-видимому, всё тело, было напряжено настолько, что казалось каменным. - Лилит, что с тобой?
- Отойдите, - глухо отозвалась девушка сдавленным голосом. - Я знаю, у вас тоже есть сила, но нет гарантии, что моя не может навредить вам. Я её едва контролирую!
В последних словах павел услышал такое тщетно подавляемое отчаяние, что у самого сердце ёкнуло. «Болван!» - выругался сам на себя, садясь перед гарпией на корточки. - «Я должен был это предугадать! Сильнейший стресс, ещё и пробуждение нового аспекта силы... Конечно её сила разбушевалась и она не знает, что с этим делать!».
- Я помогу, - мягко произнёс вслух, касаясь её рук. - Дай мне свои ладони и расслабься, я могу угомонить твою силу.
Девушка подняла голову и с недоумением, почти перекрывшим страх, посмотрела на него. И всё же в её взгляде всё ещё хорошо были видны и ужас, и недоверие. Бедная. Трудно представить, что ей сейчас приходится испытывать.