- Ясно, - друид поджал губы, раздумывая над её словами. - Есть что-нибудь ещё, что вы можете вспомнить о Дмитирии? Возможно что-то, что помогло бы его найти.
В этот раз Лилит задумалась на несколько минут. Друид терпеливо ждал. Девушка прекрасно понимала, что выдать как можно больше важной информации следователю в её интересах. В конце концов, если она правильно поняла записку этого психа, её ждут преследования с его стороны, а этого мягко говоря не хотелось. Но в голову упрямо не приходило ничего, что могло бы быть полезно следствию. «Надо было внимательнее за ним наблюдать,» - запоздало укорила Лилит себя, понимая, что уже поздно сокрушаться.
Но с другой стороны, откуда ей было знать, что всё закончится вот так вот? Ей ведь и в голову не могло придти, что Дмитрий не человек. Казалось, что он просто неприятная личность. Учитывая, что она и о магической-то части мира узнала лишь несколько дней назад, это вполне нормально. Значит, и винить себя не за что.
- Нет, - наконец вынуждена была покачать головой девушка. - Пожалуй, нет.
- Что ж, благодарю за информацию, - поднялся со стула друид, залпом допивая кофе. - Со своей стороны могу заверить, что мы приложим все усилия, чтобы защитить вас. Если вспомните или узнаете что-то ещё...
- Обязательно сообщу, - спокойно сказала Лилит.
Друид кивнул, посмотрел на неё устало-сочувствующим взглядом и вышел с кухни. А Лилит так и осталась сидеть, глядя пустым взглядом в стол и снова не чувствуя ничего, кроме усталости и хорошо знакомой опустошённости. Это уже даже отдалённо не напоминало обычное для неё в экстренных ситуациях состояние ледяного безразличия, в котором работает только разум. Из неё просто словно выкачали последние силы.
Она не знала, сколько просидела так к моменту, когда на кухне появился Павел Игоревич. Лилит чувствовала искреннее беспокойство за неё и некую неловкость, исходившие от него. Художник явно не знал, как вести себя с ней в такой ситуации.
- Как ты? - всё же спросил он после недолгого натянутого молчания, садясь напротив неё на стул, который недавно занимал друид.
- Почти в порядке, - Лилит и сама не ожидала, что даст честный ответ. - Устала только. Они ещё долго будут работать?
Кивнула в сторону комнаты матери.
- Нет, - художник понимающе улыбнулся. - Ещё минут десять, и они уйдут. Но потом придётся вызвать человеческую полицию. Одним из пунктов нашего законодательства является видимость соблюдения человеческих законов. Потерпишь?
- Потерплю, - кивнула Лилит, не выражая никаких эмоций. Сейчас даже на то, чтобы изображать из себя нормальную, сил не было.
Человеческая полиция провозилась до вечера. Мёртвое тело, вонь, люди в форме, хлопочущая и причитающая вездесущая тётя Люда, которую непонятно как пустили на место преступления (девушка подозревала, что просто не смогли выгнать)... Лилит казалось, что она вот-вот окончательно сойдёт с ума. Голова раскалывалась от вони и шума, от бесконечно задаваемых вопросов, от присутствия вызванных полицией органов опеки, от необходимости рассказывать одно и то же по несколько раз и порой с несколькими людьми одновременно, которые деликатностью друида вовсе не отличались, от мнимого, а порой, что ещё хуже, искреннего сочувствия окружающих, от эмоций всей этой толпы. Периодически к горлу подступала тошнота, которую приходилось давить. И гарпия чувствовала приближающийся эмоциональный откат, которые пока что удавалось сдерживать. Но надо было терпеть.
- Вы ещё не достигли совершеннолетия, верно? - сурово уточнил один из работников органов опеки, прибывших недавно. Этот казался ей самым приятным человеком из окружающих. Он не испытывал никаких эмоций, не лез ни с чем лишним, просто выполнял свою работу, его действия были просты и понятны.
- Верно, - кивнула Лилит неприлично спокойным для такой обстановки голосом.
Она знала, многие из здесь присутствующих осуждают её за такое безразличие. По их мнению она должна была плакать над телом матери или вовсе истерить. Сердобольная тётя Люда была из тех, кто считали, что у «девочки» просто шоковое состояние. Лилит было всё равно. Единственное, чего она хотела, это чтобы всё поскорее закончилось. Неважно чем, пусть даже детским домом, главное, чтобы ей дали остаться одной, немного поистерить в подушку в тишине и уснуть.