Тяжело вздохнув, он тихо, чтобы не разбудить, подошёл и осторожно провёл кончиками пальцев по её виску, где бешено билась тонкая жилка, прогоняя вообще какие бы то ни было сны. Лилит сейчас явно будет лучше без них. Подождав пару мгновений, когда измученное лицо девушки облегчённо расслабится, подтверждая, что лёгкие чары подействовали, задёрнул плотные шторы, чтобы утром её не разбудил солнечный свет, кивнул своим мыслям и вышел.
Глава №6.
- Улыбнись, и пусть все ломают голову,
что у тебя на уме.
(с) Антон Павлович Чехов.
Утро встретило Лилит ожидаемой головной болью и ещё бо́льшим, нежели обычно, нежеланием вставать. Ей казалось, что у неё не осталось на это ни силы тела, ни силы воли. Минут десять она пролежала, глядя пустым взглядом в потолок и пытаясь заставить себя подняться. Вспомнилось, что в какой-то из прочитанных ей книг по психологии было написано, что у некоторых вот так начинается депрессия. С невозможности заставить себя встать и сделать хоть что-то. С неспособности даже банально объяснить себе, а зачем вообще что-то делать. Раньше у неё был хоть какой-то ответ: чтобы жить. Он никогда не казался ей убедительным, но был достаточно правильным, чтобы через силу функционировать. Однако теперь его не хватало. Интересно, может ли депрессия начаться у неё?
По натуре своей Лилит давно не была борцом. Всё, чего ей большую часть жизни хотелось, это чтобы её оставили в покое и просто дали рисовать. Желательно чтобы при этом исчезла необходимость есть, спать, ходить в уборную, мыться, платить за квартиру и что-то кому-то постоянно объяснять. Ну и, быть может, чтобы её картины увидел мир. Этого ей было бы достаточно. Однако сейчас, стоило сознанию наткнуться на мысль, что она не видит смысла жить, в душе поднялся несвойственный ей протест.
«Ну уж нет,» - появилась в голове отчётливая мысль, приправленная эмоциями противоречия. - «Никаких депрессий! Я так только облегчу Дмитрию задачу. Нет ничего проще, чем свести с ума того, кто заведомо сдался».
Последний раз ей хотелось бороться с чем-то классе во втором, до того, как она поняла, что проще и результативнее сделаться почти безмолвной тенью и слиться с обществом, чтобы тебя не трогали. И с тех пор любую попытку бунтарской натуры воскреснуть она подавляла. В разгар подросткового периода это было особенно тяжело, но она справлялась, и скоро это желание - что-то отстаивать, защищаться или защищать - почти перестало её посещать.
Но Дмитрию хотелось дать бой. Этот маг разрушил её привычную жизнь, где всё было если и не просто, то знакомо и понятно, а теперь ещё и смел покуситься на её разум, прикрываясь якобы любовью. Давно забытая смесь гнева, решимости и азарта поднялась из глубины души, как когда-то давно, в детстве, когда психиатры втолковывали ей, как хорошо быть нормальной и как ей следует постараться хотя бы казаться такой, когда обижали одноклассники, когда придирались учителя...
«Бунт. Я снова подниму бунт,» - решение было таким простым и естественным, словно не она много лет давила в себе любой намёк на дух противоречия. И это вызвало в душе такой восторг, что на лице вопреки так и не прошедшей со вчерашнего дня усталости появилась спокойная, уверенная улыбка - та, которой на нём не было с самого детства. - «Теперь, когда в жизни появился настоящий монстр, нельзя позволить себе отказаться от битвы. И битва эта будет в том, чтобы каждый день вставать с кровати и жить как нормальный человек, что бы он ни сделал». Впервые нормальная жизнь становилась для неё не смирением с обществом, а протестом против того, кто пытался выбить почву из-под её ног.
Сжав зубы и преодолевая этими старыми и, как ей казалось, давно убитыми чувствами внутреннее сопротивление души и тела, Лилит села на кровати и глубоко вдохнула, усмиряя вспыхнувший в душе спустя годы сна огонь. Нельзя было выходить из комнаты в столь возбуждённом состоянии. Даже если она собирается бороться с одним существом, прежние правила жизни среди других существ всё ещё придётся соблюдать, ведь общество ей всё ещё не под силу победить. А значит и прежняя маска должна оставаться при ней, чему непривычно яркие эмоции точно не способствовали.