- А, хорошо. Тебе помочь?
- Нет, спасибо, не стоит, я сама, - качнула головой Лилит.
Как скажешь, - кивнул художник, не став настаивать, и тут же поинтересовался. - Как ты себя чувствуешь?
- Всё в порядке, - заверила Лилит, прячась за улыбкой. Это оказалось на удивление легко, словно улыбка была совершенно естественной после вчерашнего. Мозг сам среагировал правильно. Девушка хорошо помнила: если хочешь скрыть, что тебе плохо, улыбнись как можно легче и спокойнее. Ей редко приходилось к этому прибегать, ведь прежде ни у кого почти никогда не возникало причин думать, что ей может быть плохо, но теперь, похоже, улыбаться придётся очень часто, только по-разному. Нужно было сказать что-то ещё, но что будет достаточно правильным Лилит понимала плохо, и потому изо рта вылетела ещё одна заученная фраза. - Я справлюсь.
- Хорошо, - кивнул художник, и тоже улыбнулся уголками губ, но как-то напряжённо. - Но если что-то будет не так или станет плохо, ты всегда можешь обсудить это со мной.
«У меня сейчас всё не так. И мне ещё очень долго будет плохо. Но не по тем причинам, по которым вы думаете,» - мысленно невесело усмехнулась девушка, а вслух вежливо кивнула:
- Спасибо. Вы уже очень помогли, - ещё один набор заученных фраз, лежавший в её мысленной картотеке социальных правил в папочке «благодарность», сам собой слетел с губ. Но реплика ощущалась незавершённой, и, не зная, что ещё нужно сказать, Лилит зачем-то повторила. - Я правда справлюсь. Вам не о чем переживать.
И, сбегая от неловкого разговора, спряталась в ванне под видом необходимости умыться. Умыться и почистить зубы, конечно, тоже было нужно, но сейчас ванна казалась укрытием.
Гарпия прикрыла глаза, прислоняясь спиной к плотно закрытой двери и легонько, беззвучно благодаря густой шевелюре стукнулась о неё затылком, выдыхая. Ну вот, первый шаг сделан. Она вышла из комнаты и даже немного поговорила с художником. Правда, теперь вот позорно сбежала, как какой-то дикий мелкий зверёк, но всё же это был нормальный конструктивный диалог из тех, которые и положено вести нормальным люд... существам.
Не мямлила, не заикалась, не зависала в любой момент речи, в том числе и на середине слова, не забывала, что надо что-то отвечать, не думала, что ответила, на самом деле промолчав, не проявляла неуместных эмоций, не срывалась на несвойственные её голосу тональности... Она давно научилась справляться с подобными симптомами в обычной жизни, пусть иногда, особенно при долгих беседах, это и требовало усилий над собой и мысленных подзатыльников, но в стрессовых - именно стрессовых, а не чрезвычайных - ситуациях всё это до сих пор иногда давало о себе знать. Но сейчас она справилась. Можно даже похвалить себя, пусть и завершила разговор как-то рвано и слишком уж заученным выражением. Но это не удивительно, это выражение давно уже стало частью её личности, привычкой на случай каких угодно жизненных трудностей.
«Я справлюсь». Впервые она произнесла эту фразу в пять лет. Тогда мама настаивала на том, чтобы переехать. Отец был против, настаивал на том, чтобы остаться жить там, где они дили тогда, напоминая матери, что у них «особенный» ребёнок, а детям с синдромом Аспергера всегда сложно адаптироваться к новому окружению и жизненным условиям. Ей, Лилит, тогда оставался всего год до выпуска из детского сада.
Отца всегда пугало, что у него ребёнок «с особенностями». Мать её «особенности» злили. Разница была лишь в том, что отец в своём страхе сделать что-то не так старался всегда, при любом решении, которое могло коснуться Лилит, учитывать её аутизм. Мать же всегда старалась «забыть», что Лилит аутистка, сделать вид, что всё «нормально». А «нормальной» семье нет причин отказываться от переезда, когда появляется возможность для этого. Позже, немного повзрослев, Лилит поняла, что мать, скорее всего сама того не осознавая, наверное, больше хотела переехать не для того, чтобы сменить обстановку и место жительства, хотя изначально ею, несомненно, это и движело. Упёрлась рогом в ответ на любые аргументы отца эта женщина, вероятно, как раз потому, что тому пришло в голову напомнить ей о том, что их ребёнок «такой».
Но это понимание пришло потом, когда она лучше научилась анализировать поведение людей. Тогда ей просто до ужаса надоели склоки отца и матери по этому поводу. Мама кричала, била кулаком по столу, истерила, плакала, даже не думая контролировать свои эмоции. Отец тихо злился и всё пытался, пытался и пытался объяснить свою позицию, но Лилит всё равно чувствовала то, что чувствовал он. И когда ей стало окончательно ясно, что мама не отступится, она подошла к отцу и, спокойно улыбнувшись, сказала: «Всё нормально, пап. Я справлюсь». Я справлюсь...