- Что он написал? - мигом всё понял не в меру проницательный художник.
Не зная, как объяснить словами, Лилит просто молча протянула ему гаджет, мимолётом удивившись: «Почему я это делаю?». Прежде она никогда и никому, ни при каких условиях не давала свой телефон. Слишком много там хранилось личного, как и, наверное, у любого подростка в этот век. Но дать его в руки художнику почему-то оказалось очень просто и почти естественно. Не было даже внутреннего сопротивления. Словно такое доверие ему, которого она вовсе не испытывала, было совершенно нормальным.
Взгляд художника заскользил по омерзительным строкам. И с каждым прочтённым словом приятное взгляду лицо становилось всё мрачнее.
- Эта чума вновь в России, - наконец произнёс он неестественно ровным тоном.
- Что за чума? - напряглась Лилит.
- Тёмные Ордена, - вздохнул Павел Игоревич. - Веке в девятнадцатом расплодились по стране такие подпольные организации чернокнижников, двинувшихся на якобы служении Люциферу. Произошло это в связи с пророчеством о перерождении Лилит. Той самой первой женщины, созданной Богом ещё до Адама и Евы из первородного огня. Согласно пророчеству она, переродившись, либо запрёт Тьму на веки, либо откроет врата Ада, сорвав все печати, как уже пыталась - её потому и убили. Когда это произойдёт никто точно сказать не может, но чернокнижникам, которые по итогу и объединились в эти так называемые Ордена, идея очень понравилась. Они считают, что если помогут Лилит открыть Ад, то наступит власть Люцифера и Лилит, и они, как те, кто помог им к ней придти, окажутся в рядах приближенных.
- Ну и бред, - не удержавшись, высказалась Лилит. - По их мнению Люциферу что, заняться больше нечем? Да даром оно ему не сдалось!
Сказав это, сама удивилась. Откуда бы ей знать, что там нужно властителю Ада? Но почему-то была твёрдая уверенность, что открытие Врат тот воспримет лишь как очередную серьёзную проблему.
Павел Игоревич как-то странно на неё посмотрел, после чего кивнул и сказал:
- Я тоже так думаю, но едва ли Орден, членом которого является бывший любовник твоей приёмной матери, с нами согласится. И, судя по всему, они почему-то решили, что перерождение Огненной Лилит - это ты.
- Ещё больший бред, - нахмурилась Лилит. Почему-то эта тема вызывала злость, раздражение и желание как можно скорее закрыть её, желательно раз и навсегда. Но разумом она понимала, что поговорить всё же надо, а потому старалась вести себя приемлимо. - У меня с матерью демонов из общего только имя.
- Не знаю, - тоже нахмурился, но не недовольно, а озабоченно, художник. - Едва ли они сделали бы такой вывод о тебе только на основании имени. Сомневаюсь, что они прямо совсем идиоты. Найти бы способ проверить... - он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя явную усталость, созданную всем в последнее время происходящим, и качнул головой. - Ладно, это потом. Придётся опять с Советом связываться. Сейчас разберёмся с другим. Я уже разобрался с оформлением опеки над тобой, хвала моим связям и магии, но возникли небольшие проблемы. Психиатры, у которых ты наблюдаешься, сочли необходимым настоять на том, чтобы в течении двух месяцев мы с тобой раз в неделю их посещали. Чтобы проследить за тем, как ты адаптируешься к новым условиям. Насколько я понял, у таких как ты... бывают с этим проблемы.
Лилит прикрыла глаза, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, одновременно сдерживая всё, что рвалось с языка. Да, как несовершеннолетний аутист она была обязана находиться под наблюдением мозгоправов, посещать их несколько раз в год в соответствии с графиком, который они сочтут необходимым, и выполнять их предписания, если таковые появятся. Это было ещё одной причиной истово желать наступления совершеннолетия в соответствии с человеческими законами. Тогда посещение психиатров будет уже на её усмотрение, и она наконец сможет сама управлять своей жизнью. И то, что теперь ей придётся в течении аж двух месяцев видеть их каждую неделю, вызывало желание крепко выругаться матом.
Но сейчас куда больше напрягало другое. Художник теперь знал о её диагнозе. Нет, это, конечно, было логично и ожидаемо. Естественно ему об этом рассказали, когда оформляли её как его подопечную. Но Лилит всё равно оказалась к этому не готова. И ещё больше она была не готова к тому, что он об этом заговорит, хотя понимала, что это случится, и, не будь такой дурой, должна была бы подумать об этом и решить, как вести себя в разговоре, который всё равно случится.