Мать явно испытывала неловкость от того, что дочь застала её с мужчиной. Интересно, почему? Видимо, это снова то, что ей, Лилит, в людях не понять. Такие чувтсва не поддавались логике.
- Нет, демон из преисподней, - с сарказмом ответила она, заставив себя наконец оторвать взгляд от мужчины, за которым отчего-то хотелось неотрывно следить, как за хищником, способным в любое мгновение напасть.
В конце концов, неприлично так долго пялиться на человека. Хотя вот его приличия совершенно не смущали, он без малейшей неловкости продолжал с интересом её разглядывать.
- Ли, знакомься, это... - начала было мама.
Но мужчина с приятной улыбкой, от которой он почему-то становился ещё более тошнотворным, прервал её:
- Я сам, Лидочка.
Встал плавным слитным движением со стула, поставив кружку на стол, подошёл к девушке и, дружелюбно сверкнув глазами, протянул ей руку со словами:
- Приятно познакомиться, я Дмитрий. Смею надеяться, что мужчина, заслуживший симпатию твоей прекрасной матери. Можно просто дядя Дима.
- Лилит, - лаконично произнесла девушка, заставив себя наступить на глотку своему иррациональному «не хочу, он мерзкий» и ответить на рукопожатие, не позволяя желанию отшатнуться и вытереть руку воплотиться в жизнь.
По сравнению с её холодными пальцами ладонь этого странного человека показалась ей буквально пламенной.
- Можно просто Ли? - уточнил Дмитрий, улыбнувшись ещё более обаятельно.
Это было уже через чур.
- Нет, нельзя, - холодно ответила она, высвобождая руку из неожиданно крепкой хватки. - Вы, в конце концов, ухажёр моей матери, а не мой. Потому вовсе нет нужды называть меня сокращённым вариантом моего имени.
Повисла неловкая пауза, но Лилит было всё равно. Она знала, что сказала то, чего не должна была говорить, отреагировала неправильно, но сегодня она слишком устала, чтобы винить себя ещё и в этом.
- Кхм, - попыталась сгладить углы этой паузы мать. - Лилит, тебе стоит быть дружелюбнее с Димой.
- Быть дружелюбной и позволять постороннему мужчине фамильярность в отношении себя - это разное, мама, - наставительно произнесла Лилит, посмотрев на женщину, которую следовало считать родной. Ну вот, снова она говорит не так, как должна говорить тихая блёклая девушка, образ которой следовало сохранять. Но сейчас на притворство просто нет сил. - Не подумай, я, несомненно, очень рада, что ты наконец кого-то себе нашла и больше не тратишь время на страдания по покойнику. Однако это не значит, что я буду хорошо относиться к чужому мне самой человеку в нашем доме, позволяя ему излишние проявления близости, которой нет. То, что тебе нужна замена отцу, ни коим образом не касается меня.
- Я бы не хотел, чтобы ты воспринимала меня как кого-то, кто без прав на то занял место твоего родителя, - вмешался Дмитрий и Лилит одарила его холодным насмешливым взглядом.
- Я вовсе не воспринимаю вас так, - заверила она его. - Не стоит искать в моих словах скрытый смысл, которого там нет. Я хотела сказать ровно то, что сказала. Мне абсолютно безразлично, с кем живёт моя мать: с моим отцом или с вами. Главное, чтобы не страдала, и чтобы это не мешало жить свою жизнь мне. А теперь, если со знакомством покончено, я пойду в свою комнату. Надо сделать домашнее задание на завтра.
Девушка бессовестно врала. Она никогда не делала домашнего задания, если не знала твёрдо, что его точно проверят. И ей всегда это сходило с рук, не мешая оставаться отличницей. На завтра необходимой домашки не было, и ей просто нужна была отмазка чтобы уйти отсюда.
Идя по коридору, услышала, как мама тихо говорит этому Дмитрию:
- Прости её пожалуйста. Этот непростой характер ей от отца достался, она почти всегда такой была. А тут ещё и подростковый возраст...
«Ну да, как же,» - с неожиданной даже для себя злостью подумала Лилит. - «Это именно возраст и наследственность виноваты, ага. Почему, ну почему ты не можешь сказать правду? Почему ты не можешь перестать стыдиться меня?!». Она знала, что матери стыдно за то, какой она её родила. И иногда, например в такие моменты, когда мать пыталась придумать оправдание её поведению перед другими, это заставляло чувствовать гнев. Тогда ей хотелось просто заткнуть её и честно заявить в лицо человеку, которому мать лжёт: «Я аутистка, не стоит удивляться моим причудам». Даже не просто заявить, а заорать так, чтобы весь мир услышал, чтобы больше никогда не пришлось носить проклятых масок, потому что все знали бы правду: «Я - аутистка!!!». Но она знала, что так делать нельзя, и потому каждый раз сдерживалась, пусть и с трудом. Сохранность этой тайны нужна и ей самой.