- Ну и что я должна с этим сделать? – поинтересовалась себе под нос гарпия.
Дальнейшие действия, которые следовало предпринять, действительно были размыты. Что от неё требуется? Начать мило болтать как со старым другом в надежде незаметно вытянуть из него информацию? Ответить что-то резкое? Или проигнорировать?
Первый вариант сразу отмела, понимая, что на подобное даже её самообладания не хватит – она пошлёт этого ублюдка раньше, чем добьётся хоть чего-то. Значит, оставшиеся два. Ей не только хотелось, ей нужно было его спровоцировать – чем больше он злится, тем быстрее допустит ошибку. Вот только что его больше взбесит, реакция или её отсутствие?
Скорее второе. Если она отреагирует, ему может показаться, что всё идёт по его плану. Что он смог вывести её на эмоции. Он смог, конечно, но знать ему об этом вовсе не обязательно. А вот игнор злит многих. Хотя… можно отреагировать ещё более провокационно. Улыбнувшись, Лилит взяла телефон, на всякий случай переписала на листок номер и парой нажатий удалила состоявшую из одного сообщения переписку. Столь явная демонстрация пренебрежения просто обязана была взбесить того, кто отчаянно желал её внимания.
Представив перекошенное лицо этой мрази, Лилит тихо удовлетворённо рассмеялась. Душу вновь согрело тёмным будоражащим удовольствием то пламя бунта, что вспыхнуло в ней вчера утром и даже не думало угасать. О да, пожалуй, это короткое смс от Дмитрия, вновь позволившее ей ощутить это ни с чем не сравнимое чувство – самое лучшее, что случилось за этот день.
Глава №8.
- То, что мне всё равно, ещё не
значит, что я не понимаю.
В утро дня, на который были назначены похороны, Лилит внушала себе необходимость выглядеть сегодня скорбящей дочерью. Внушала это себе так старательно, что кофе выкипел из турки, над которой она стояла специально чтобы это предотвратить, а девушка этого даже не заметила, полностью уйдя в себя. В реальный мир удалось вернуться лишь когда до сознания с трудом дошло ощущение, как её осторожно трясут за плечо. Следующим до её сознания дошёл встревоженный голос:
- Лилит? Ли, ты в порядке?
Разум включился слишком резко, и это чуть не заставило потерять равновесие. Благо художник придержал её за плечи, не позволив упасть. Увидев, что творится с кофе, дёрнула рукой, чтобы выключить огонь, но не совладала с телом и рука, против её воли вильнула в сторону. Пальцы прострелило болью ожога. С губ сорвался тихий вскрик.
- Так, стой, - качнул головой Павел Игоревич и решительно потянул её назад, заставляя отойти от плиты и сесть на стул.
Лилит заторможено наблюдала, как художник выключает огонь. Как присаживается рядом с ней на корточки. Как обхватывает её пострадавшую руку своими пальцами и смотрит на ожог, распускавшийся по бледной тонкой коже розоватыми болезненными разводами. Ощущала, как по ладони растекается уже один раз изведанное приятное ощущение его магии. И никак не могла заставить своё сознание полноценно вернуться в реальность.
- Что с тобой?
В этом вопросе не было раздражения, с которым его задала бы мать. Не было и испуганного беспокойства за неё, какое могло бы прозвучать в голосе отца. Нет, скорее это была… заботливая тревога? Возможно ли такое сочетание в целом? Она никогда его не ощущала и потому не могла вот так с ходу его определить, но это было, пожалуй, самое точное определение, которое удалось с ходу дать его интонациям и эмоциям, что от него исходили.
Определение характера чувств не дало привычной ясности касательно того, как себя дальше вести – художник в очередной раз лишь ещё больше выбил из колеи своей совершенно не типичной реакцией. Но учитывая, что он только что увидел очередное проявление её синдрома, пожалуй, самым правильным будет начать извиняться – по крайней мере так она делала всегда, когда такие ситуации случались прежде.
- Простите, - выдавила она из себя, низко опуская голову. – Я… я думала, что смогла это побороть… подобного уже много лет не было… видимо, последние потрясения слишком сказались на моём поведении… Такого больше не повторится. По крайней мере, я постараюсь, чтобы не повторилось, просто…
Павел Игоревич чуть сильнее сжал её ладонь, прерывая её сбивчивые извинения и оправдания. Лилит несмело подняла взгляд, с удивлением осознавая, что привычного осуждения, раздражения или страха от художника и вправду не исходит ни единой нотки – ей не показалось!