- Ничего страшного, - мягко заверил женщину Дмитрий и Лилит буквально кожей ощутила лживость понимания и сочувствия в его голосе. - Я всё понимаю. Слышал, что дети в её возрасте с трудом привыкают к людям, которых считают посторонними, когда те появляются в их доме. Сколько ей? Шестнадцать?
- Семнадцать, - успела услышать Лилит ответ матери прежде, чем закрыть дверь комнаты и привычно запереться на два щелчка.
Сделать замок на её двери было идеей отца. Мать была против. Да, отец всё же понимал её как никто другой, и иногда Лилит этого даже не хватало. Порой ей даже казалось, что она начинает по нему скучать. Наверное, всё-таки неправильно с её стороны так безразлично относиться к его гибели. В отличии от матери, отец её любил. Мама же была способна любить только тех, кто любит её. Этого дать ей Лилит не могла, как ни старалась когда-то, и женщина прекрасно это ощущала. А потому у них с ней был установлен нейтралитет с периодическими стычками.
Запершись в комнате, она снова надела наушники и порылась в ящичке тумбочки. Под обычными лекарствами, которые, в прочем, также следовало выпить, хранился её секрет - открытие двухмесячной давности. Эти таблетки помогали расслабиться и хотя бы ненадолго, пока длится действие, избавиться от временами невыносимого ощущения невидимого ошейника, сдавливающего горло и мешающего быть собой. Почувствовать себя живой.
Лилит прекрасно понимала, что следовало бы отказаться от них, пока не поздно, но каждый раз искушающий голос нашёптывал в сознании: «Одна таблетка. Всего одна таблетка и станет легче. Они ведь не вызывают у тебя привыкания. У тебя иммунитет. Ломки не случается. Разве это так плохо, что ты хочешь получить хоть немного облегчения? Это ведь совсем слабые таблетки...». И Лилит сдавалась, из раза в раз чувствуя отвращение к этой своей слабости, но не в силах себя перебороть. Да, физической зависимости у неё не было. И пила она их не чаще, чем пару раз в неделю. Но была моральная.
Выпив таблетки после всех лекарств, она нечаянно скользнула взглядом по своему отражению в висящем на стене зеркале, скривилась при виде расширившихся зрачков и села за мольберт, чувствуя, как постепенно разжимают свои тиски измотанность и напряжение. К завтрашнему занятию по рисунку нужно было закончить работу на произвольную тему. Виктор Петрович раз в месяц всегда задавал такие работы классу, это было своеобразной традицией.
А ещё ей не мешало кое о чём подумать. Например о том, почему на неё так странно действует новый мамин мужчина. Почему он её пугает? Причём пугает не на уровне лёгкой опаски, как тот приятный мужчина в автобусе, а сильно, так, будто он - настоящая угроза. Таблетки в смеси с музыкой сделали мысли лёгкими, текучими, подобными не привычной бурной реке, а спокойному послушному ручейку, и думать не составляло труда.
И так, чем вызвано её странное отношение к ничего ей, по сути, не сделавшему постороннему мужчине? Это ведь весьма странно, так относиться к тому, с кем едва знакома. Может, всё дело в том, что она в принципе всегда настороженно относилась к новым в своём окружении людям? Нет, вряд ли. Тогда это было бы лёгкой настороженностью, не больше, и ни о каком отвращении речи бы не шло. На несколько мгновений замерев рукой с кистью над мольбертом, она сосредоточилась на чужаке, сидевшем сейчас на кухне и охмурявшем её мать. Что не так?
«Липкий,» - пришло осознание и глаза вновь раскрылись, вот только теперь в них вместо непонимания была мрачная усмешка. Этот человек был липким. Каждая эмоция и каждое чувство, сама его личность будто обволакивала всё существо находившегося рядом человека, заставляя её, Лилит, чувствовать себя мухой, влипшей в паутину. Это было мерзко и создавало ощущение, словно тебя пытаются заманить в ловушку, чем и пугало. Хороший человек так ощущаться не может.
В прочем, а так ли уж это важно? С Дмитрием можно будет почти не пересекаться. Зато этот мужчина, возможно, даст ей главное - квартира перестанет быть пропитана страданиями матери, потому что та наконец обретёт своё счастье. И находиться дома станет чуть легче. Ну, если из комнаты выходить пореже. Ещё реже, чем обычно.