- Здравствуйте, - улыбнулась Лилит, увидев в коридоре Геннадия Викторовича – своего первого психотерапевта.
Пожалуй, это был единственный человек во всём этом здании, которого она действительно была почти рада видеть. Как к единственному, кто действительно смог ей помочь, у неё остались к нему тёплые чувства. И ей действительно было жаль, что теперь с ней работает не он – с ним было проще, чем с остальными, он действительно слушал и слышал её, не стремясь ничего додумать. И пусть он тоже испытывал к аутистам жалость, как и большинство врачей здесь, но эта жалость, в отличии от остальных, не была липкой и навязчивой, от неё не хотелось отмыться.
Но ему пришлось передать её другому врачу, когда своих пациентов накопилось слишком много – другие нуждались в его помощи больше. Но девушка не переставала надеяться, что однажды она снова попадёт к нему, раз уж совсем без психиатров не обойтись. С тех пор лечащий психиатр у неё менялся ещё дважды.
- О, Лилит, привет, - удивился, но тоже улыбнулся он. Правда, тут же непонимающе нахмурился. – Подожди, но ведь время твоего следующего сеанса ещё не пришло. Тебе изменили расписание?
Некоторые качества Геннадия Викторовича её удивляли. Например, его привычка помнить, когда должны появиться даже его бывшие пациенты и держать с ними связь – периодически он писал ей, справлялся о самочувствии, и Лилит это даже почти не раздражало.
- Нет, не в этом дело, - гарпия слегка поморщилась и пояснила. – У меня мать убили, и новый опекун появился, - кивнула на Павла Игоревича, стоявшего за её плечом. – Моя новая психиатр хочет отслеживать мою адаптацию, так что в ближайшее время я здесь часто появляться буду.
- Убили мать? – переспроси Геннадий Викторович, и в серых глазах появилось сочувствие. – Прими мои соболезнования.
- Вам скорее стоит принести мне поздравления, - криво усмехнулась Лилит. – Сами знаете, кем она была в моей жизни.
- Я не про это, - покачал головой психиатр. – Тебе ведь теперь перестраиваться придётся, а тебе это не просто, как я помню.
- С этим да, - вынужденно кивнула Лилит. – Но не всё так плохо, Павел Игоревич пока показывает себя как заметно более приятный сожитель, чем мать, так что, думаю, свыкнуться будет чуть проще.
- Я рад, - кивнул Геннадий Викторович, вновь улыбнувшись, и переключил внимание на художника, протянув ему руку. – Здравствуйте, я Геннадий Викторович.
- Здравствуйте, - ответил на рукопожатие художник. – Павел Игоревич. Вы, я так понимаю, психиатр Лилит?
- Нет, - покачал головой врач, и в его тоне отзвуком послышалось сожаление. – Но когда-то мы работали вместе, и с тех пор, как я смею надеяться – хотя с такими детьми никогда точно не угадаешь – сохранили хорошие отношения. Признаться, я рад, что опекун Лилит именно вы.
- Вы же меня совсем не знаете, - удивился художник.
- Вы ей нравитесь, а это основной критерий, - пожал плечами Геннадий Викторович. – После её матери ей будет полезно пожить с кем-то, кто не вызывает у неё отторжения. А теперь прошу извинить, дела, - посмотрев на Лилит, с улыбкой бросил. – Спишемся вечером, хорошо? Ты же не против мне всё рассказать?
- Вы же знаете, что не против, - вздохнула Лилит. – Пожалуй, мне не помешает несколько советов, а вы единственный, кто советует что-то толковое.
- Ты с ним в хороших отношениях? – поинтересовался художник, когда они с Геннадием Викторовичем разошлись в разные стороны.
- Это мой первый психиатр, - пожала плечами Лилит. – И он единственный, кто реально смог услышать и помочь хоть чем-то. Так что да, он мне нравится. Как человек.
- Тогда почему он перестал тебя лечить? – девушка чувствовала любопытство Павла Игоревича, смешанное с чем-то непонятным – ближе всего к этому непонятному подходило определение «забота», но почти не сталкивавшаяся с ней Лилит не была уверена.