- Что ж, хорошо, - Алла Юрьевна кивнула. От неё вновь исходило это приторное сочувствие. – Мне сказали, что тебе не повезло быть первой, кто нашёл её тело. Что ты почувствовала в этот момент?
- Ничего, - Лилит усмехнулась чуть кривовато, уже догадываясь, какая реакция последует за этим ответом. Жалость, непонимание, нотки неверия – всё это было вполне ожидаемо. – Я не вижу в смерти ничего страшного, а жизнь, которую жила моя мать, едва ли большая утрата даже для неё самой.
- Хорошо, но, быть может, тебя испугало увиденное? – перешла к наводящим вопросам психиатр. – Всё же жертвоприношение – это явно жуткая картина.
- Для вас – может быть, - не стала спорить Лилит. – Но моя мать на момент, когда я пришла, была трупом. Она не представляла никакой опасности. Так что я не понимаю, чего там можно было испугаться.
- Быть может, но потом ты, насколько мне известно, ты нашла оставленную тем сектантом записку, в которой он угрожал, что сведёт тебя с ума, - продолжила женщина. – Неужели тебя не напугало и это?
- Нет, не напугало, - качнула головой гарпия. – Потому что ему вряд ли удастся свести меня с ума, и я примерно представляю всё, что он может предпринять. В худшем случае он решит меня похитить и пытать. К физической боли я привычна, так что максимум, что может случиться – я умру, если он переоценит возможности моего тела. Психологические пытки на меня едва ли подействуют, ведь все они рассчитаны на нормального человека. Сексуальное насилие… - Лилит поморщилась. – Неприятно и точно не скажется на моей психике хорошо, но скорее всего даже это в последствии будет поправимо, если выживу. Как видите, не в его власти сделать хоть что-то, чего я морально не могла бы выдержать. Так что мне нечего бояться.
- Мне странно слышать твои рассуждения, и я очень надеюсь, что всего этого с тобой не произойдёт, - призналась Алла Юрьевна и была искренна, - но я тебя услышала. Значит, страха ты не испытывала. Перейдём к тому, что ты сделала дальше. Почему ты пошла за помощью именно к Павлу Игоревичу? Как я помню, он в твоём окружении человек совсем новый, и, кажется, у тебя были близкие отношения с другой твоей соседкой. Так почему к нему?
- У меня нет более близких отношений с другой соседкой, - поправила её девушка. – С тётей Людой дружила моя мать, я к ней отношение имела лишь косвенное. Частично вы правы, она для меня более привычный человек, но именно это меня и остановило. Мне известно, что у тёти Люды не очень здоровое сердце, и я помнила, что обычно то, что произошло, для людей страшно. Так что мне и в голову не пришло звать в квартиру человека, которому может навредить подобное зрелище.
- Значит, ты беспокоилась за тётю Люду? – непонятно с чего пришла к такому выводу Алла Юрьевна, и что-то записала в своём неизменном блокноте с дурацкой пушистой обложкой нежно-розового цвета.
- Нет, - опровергла столь странные суждения Лилит. – Говорю же, я о ней тогда, кажется, не подумала вообще – хотя не могу сказать точно, потому что уже не помню дословно, о чём думала в тот момент. И могу лишь предполагать, почему подобная мысль мне в голову не пришла.
- Ясно, - вздохнула Алла Юрьевна. – Значит, ты доверяешь Павлу Игоревичу, раз обратилась именно к нему?
С ответом Лилит нашлась не сразу. Доверяла ли она художнику? В том смысле, в котором она сама понимала доверие – нет. Но если сказать это при нём, то это может обидеть или хотя бы расстроить его, чего ей не хотелось. Тем более, что с его стороны повеяло ожиданием и интересом – он тоже хотел знать, что она ответит. Значит, нужно было попытаться подобрать более обтекаемый ответ.
- Скажем так… - вздохнув, попробовала выдать что-то вразумительное Лилит. – На тот момент нашего знакомства Павел Игоревич уже производил у меня впечатление человека разумного, спокойного, с которым можно договориться. И у меня не было причин предполагать, что он откажет мне в помощи. Поэтому я пошла к нему.
Говорить о настоящих причинах своего поступка – о том, что художник просто-напросто единственное магическое существо, которое она тогда знала – было определённо нельзя. Как нельзя было и отрицательно отвечать на поставленный вопрос, и потому нужно было в спешке придумывать иные разумные причины своим действиям.
- Ясно, и что же заставило тебя так думать о нём? – этот вопрос Лилит даже удивил. – Он ведь на тот момент был всего лишь твоим учителем и соседом.