- Во-первых, Алла Юрьевна, у нас с Павлом Игоревичем всё прекрасно. Я бы даже назвала наши отношения предельным взаимопониманием, которого только могут достигнуть аутист с моим диагнозом и нормальный человек. И я хочу, чтобы вы наконец-то это услышали, хотя я это уже раз десять, если не больше, сказала самыми разными словами. Во-вторых, я, вопреки своему диагнозу, вполне могу распознать, как и кто ко мне относится. Да, я определяю это по иным признакам, нежели остальные, но определяю, и этого достаточно. И я совершенно точно знаю, что об этом писали ваши коллеги, работавшие со мной прежде – вы должны были дать себе труд прочитать их записи. Ну и в-третьих – поймите уже наконец, что вы не уникальны. Другие люди тоже могут хорошо относиться к аутистам. И Павел Игоревич относится к таким людям. В отличии от вас он даже не считает меня какой-то ущербной, не думает, что меня нужно опекать как малого ребёнка, и даже признаёт во мне личность, а не обезличенное «бедное дитя», за что я ему безмерно благодарна – такие как он редкость в моей жизни. Вы не святая, не героиня, и не спасительница. И потому не надо искать в словах и действиях Павла Игоревича подвох, а меня пытаться убедить, что мне на самом-то деле с ним плохо, но я, дура недоразвитая, этого не понимаю. Я не дура и не недоразвитая, я просто иная. Я понимаю, что вам хотелось бы, чтобы Павел Игоревич оказался плохим и на самом деле как-нибудь тонко издевался бы надо мной, ведь это возвело бы вас на пьедестал спасительницы и помогло бы удовлетворить какие-то неведомые мне комплексы, но, к вашему сожалению это не так.
- Что ты такое говоришь? – ахнула Алла Юрьевна. – Я… я же… я…
Лилит чувствовала и видела, что женщина вот-вот расплачется. Знала, что её слова особенно болезненны именно потому, что попадают в цель. Но останавливаться не собиралась, хоть и понимала, что согласно общепринятым «нормам» почему-то не должна всего этого говорить.
- Я знаю, что вы искренне считаете, что просто беспокоитесь обо мне, - всё-таки попыталась она смягчить тон и свои слова. – Но если бы я была не права, вы бы давно уже успокоились и перешли бы к другим вопросам, поняв, что ваши опасения беспочвенны. Я пыталась относиться к вам с терпением и пониманием, и, возможно, если бы не последние события моей жизни, то ещё долго бы смогла сдерживаться, но у всего есть предел. И меня, говоря прямо, просто-напросто бесят ваши попытки очернить Павла Игоревича и в своих, и в моих глазах, хотя бы потому что он первый человек после Геннадия Викторовича, который не считает меня ущербной. Пожалуй, это всё. Знаю, слышать всё это больно, но на мой взгляд вам это может быть полезно – возможно, вы наконец-то откроете глаза и увидите этот мир.
- Ты… ты… - задыхаясь от переполнявших её разрозненных чувств, выдавила Алла Юрьевна, не находя слов, а потом вдруг выпалила, резко обернувшись к доселе молчавшему коллеге. – Ну хоть вы скажите ей!
- Я склонен считать, что Лилит права, - мягко отозвался тот. – Нам, коллега, иногда стоит верить своим пациентам. Я готов подтвердить, что Лилит действительно отличается поразительно проницательна даже для обычного человека, а не только для человека с её диагнозом. И если она говорит, что Павел Игоревич хороший опекун – скорее всего, это действительно так. Ну и на счёт вас… Иногда она, когда вот так вот срывается, бывает излишне прямолинейна, но изрядная доля истины в её словах действительно есть, как мне кажется.
Алла Юрьевна выглядела и ощущалась совсем несчастной, но особого сочувствия к ней Лилит не испытывала. Слишком долго эта чрезмерно добрая женщина её раздражала. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, чтобы окончательно успокоиться, девушка обратилась к единственному за её жизнь нормальному психиатру:
- Геннадий Викторович, ещё раз благодарю, что согласились побыть свидетелем. Насколько я помню, в своём возрасте я уже могу подать прошение о смене специалиста, верно? Я думала, что смогу потерпеть Аллу Юрьевну до совершеннолетия, но, кажется, переоценила свои возможности.
- Да, конечно, - кивнул мужчина. – Пожалуй, я даже посодействую, - и вдруг прищурился, с добродушной хитринкой сверкнув глазами. – И знаешь, что? У меня тут буквально пару дней назад пациент один снялся. Если хочешь, возьму тебя на его место.
- Хочу конечно же, - не раздумывая, кивнула Лилит, чувствуя облегчение, схожее даже с радостью. Ну наконец-то с ней будет работать тот, кого ей даже терпеть не приходится…