***
- Заедем куда-нибудь поесть? – предложил Павел, искоса наблюдая за садящейся в машину гарпией.
С момента их выхода из кабинета её уже бывшей психиатра, девушка вела себя ещё более тихо, чем обычно. И пусть выглядела она совершенно спокойно и обычно, но ощущалась какая-то исходившая от неё усталость, почти измотанность – словно тот небольшой срыв на сеансе выпил из неё все силы. И Павел опасался каких-нибудь непредвиденных последствий, которые он не может учесть просто потому что недостаточно её знает.
Вся беда с аутистами с синдромом Аспергера была в том, что они отличались друг от друга даже сильнее, чем иные высокофункциональные аутисты. И потому было почти невозможно предугадать, что и как на них повлияет, пока не изучишь конкретно этого аутиста и его реакции достаточно хорошо. А Лилит, насколько он понял из записей и заметок её прежних врачей, отличалась даже от обычных аспергеров – в её синдроме иногда проявлялись и признаки иных форм аутизма, что делало её ещё более непредсказуемой.
Сегодня вот её совершенно неожиданно сорвало от того, что эта Алла Юрьевна подозревала, будто он может как-то вредить Лилит. Хотя по сути Павел был для Лилит пока что чужим существом, и было вовсе неясно, с чего бы той так злиться на подозрения психиатра. Или её разозлили именно мотивы Аллы Юрьевны? Сам Павел, отвечая на вопросы врача, думал, что так и надо, или же что Алла Юрьевна просто привязалась к девочке и потому хочет быть точно уверена в его добросовестности, но Лилит, как эмпатка, смогла увидеть мотивы, о которых, кажется, даже сама психиатр не подозревала. Тут тоже не ясно, что движело Лилит на самом деле, но, пожалуй, сейчас это не столь важно.
- Зачем? – с вялым удивлением поинтересовалась Лилит, явно отчаянно стараясь делать вид, что прекрасно себя чувствует. Но Павел сам был немного эмпатом, пусть и совсем слабым, и сейчас даже он чувствовал, насколько девушка на самом деле вымоталась.
- Ну, - он чуть нервно усмехнулся, - вряд ли кто-то из нас сейчас захочет готовить, а поужинать всё-таки надо.
- Вы правы. Давайте, - кивнула Лилит, вообще не желая говорить хоть что-то – казалось, остатки сил испаряются всё быстрее с каждым произнесённым словом. Но показывать это художнику не хотелось.
Заведения общественного питания она не любила, какими бы хорошими они ни были. Они всегда ассоциировались у неё с лишней нагрузкой – ведь в том числе из-за маминой любви к завтракам и обедам во всяких «эстетичных» кафешках у них постоянно ни на что не хватало денег. Однако говорить об этом художнику девушка точно не собиралась, а объективных причин для отказа у неё не было. Ничего, потерпит. Это явно не самое тяжёлое из того, что приходилось терпеть в последнее время.
P. S. Возможно, скоро я сменю цитаты в начале глав - не удивляйтесь, если эта блажь всё-таки будет мной осуществлена. Название изменено потому-то прежнее всё-таки окончательно перестало подходить и к сюжету, и к смыслу книги. Новая обложка мрачновата, понимаю, но на мой взгляд она к книге подходит несколько больше, чем прежняя. Ии почему-то напрочь отказывается генерировать на мои книги не мрачные, и при этом подходящие обложки. Когда моя мать дорисует обложку на эту книгу, появится более приемлимый вариант. Всех люблю, всем приятного чтения.
Глава №10.
- Вы разве не умерли?
- Я тоже скучал.
(с) «Не время умирать», Джеймс Бонд.
- И чего он в тебе нашёл? – раздалось насмешливое фырканье над её головой.
Лилит удивлённо подняла взгляд. Над ней, стоя перед её партой, возвышалась Светка Конева с привычной презрительно-надменной миной – только так эта девушка на Лилит и смотрела. Ещё один человек, о котором она знала слишком много. С виду – высокомерная гордая красавица, за которой вечно вьётся то один, то другой парень. На деле – глубоко несчастная девушка.
Дочь алкаша, хотя всем врёт, что её отец – какой-то там бизнесмен, живущий за границей и регулярно присылающий ей дорогие подарки. Эта ложь прекрасно держится потому, что её отец вообще не выходит из дома – какое-то психическое расстройство – а матери у неё нет. Сама Света зарабатывает на проживание и на поддержание образа, продавая свои фотки интимного характера, и всем сердцем ненавидит собственное тело и всех тех мужиков, что им восхищаются.