- Убить – не значит узнать, - и снова у неё не получилось сдержаться – больно уж этот маг её бесил одним своим существованием, теперь уже понятно почему, а он ещё и говорить вздумал. – Всего лишь убившие знают ещё меньше, чем всего лишь создавшие.
И, чтобы не сказать ещё больше лишнего и вернуться в рамки приемлемого поведения, повернулась к ведьме, которая, как поняла Лилит, и будет проводить ритуал, чтобы предельно вежливо поинтересоваться:
- Что мне следует сделать?
Ведьма, до этого с каким-то злорадным весельем наблюдавшая за их с магом перепалкой – что, он и ей насолить успел? – повернулась к ней и с улыбкой ответила:
- Всего лишь встать в центр пентаграммы, остальное уже готово. Я произнесу нужный заговор, и ты вспомнишь, как умерла в прошлой жизни. Потом к тебе постепенно начнут возвращаться иные воспоминания – на полное восстановление памяти может уйти не один месяц – но, думается, нам хватит и того, что ты увидишь сейчас. Используй как опознавательные знаки врата Ада – их ни с чем не перепутаешь, и вот этого гада, - она кивнула в сторону Главы магов, ответившего ей праведным возмущением во взгляде.
Лилит усмехнулась такой колкости в адрес мага и выполнила то, что велели. Несколько слов, произнесённых нараспев на латыни, вспыхнувшие разом свечи, резкая невыносимая боль в боку, подгибающиеся колени и сознание погружается во тьму.
«Миг…. Второй… Сквозь тьму и абсолютное беспамятство, наполненное гулом каких-то чужих отдалённых голосов, постепенно начали просачиваться картины, вытащенные из глубин памяти.
Первым, правда, был скорее звук. Звук капающей откуда-то с потолка на камень воды, эхом отражающийся от стен вокруг и разносящийся далеко от своего источника. Следующим стали стены каменного подземного тоннеля и пламя свечи, что она держала в руках перед собой – дрожащее, едва что-то освещающее, и нужное ей, прекрасно зрящей в темноте, скорее как символ. Чтобы последним в жизни увидеть хоть какой-то свет…
И были мысли. Странные, ничего общего не имеющие с мыслями, которые могли бы возникнуть в голове той Лилит, что осталась лежать посреди Ритуального зала – в прочем, сейчас эта «она» о той «ней» не то что не помнила, «она» о «ней» ничего и не знала. И потому мысли эти казались совершенно нормальными.
Они убили его… Сердце разрывалось от невыносимой боли. Он мёртв. Убит глупо, жестоко, нелепо, из чистого людского страха, внушённого им их церковью… Последний лучик света, остававшийся в этом мире, мёртв. Единственный её друг, рядом с которым оттаивала её душа, больше никогда ей не улыбнётся.
Перед внутренним взором то и дело всплывали воспоминания. Эти тёмно-русые кудри, эта мягкая зелень лучистых глаз, эта солнечная улыбка, от которой веснушки, усыпавшие острые скулы и узкий нос, казалось, вспыхивали ещё ярче… В ушах звучал его голос, его смех, его чудесные картины, его истории… То, как интересно он мог рассказать почти о чём угодно, то, как совершенно не боялся её, Лилит…
В прочем, он и не знал, кто она такая на самом деле, а все её признания считал шутками, но разве это имеет значения? И следом за этим его крик… Последний, предсмертный, душераздирающий крик. И руки этого ублюдка, которого отчего-то сделали ангелом, больно сжимающие её плечи. Его магия, удерживающая её, которой она отчего-то ничего не могла противопоставить. Его яростный мерзкий шёпот прямо в ухо: «Не вмешивайся, так надо»… Ублюдок! Ангел-хранитель, называется! И мерзкое чувство абсолютного бессилия перед страшной гибелью последнего на всей земле существа, что давало ей силы жить и веру в этот мир.
Но теперь… Этот мир погубил его. Она терпела, когда они убивали её дочерей – ведьм. Терпела и старалась помочь им как могла, откликаясь на их мольбы. Терпела, когда её нечисть загоняли в леса и болота. Терпела, стараясь понять их страх, напоминая себе, что виноваты не они, а их церковь, их вера, которую им навязали, сделав слепыми и запуганными. Но на этом её терпение иссякло. Если у них поднялась рука на кого-то столь светлого и чистого, как её юный феникс, они не заслуживают жить. Тьма не уничтожит мир. Она уничтожит людей, что пали уже так низко, что ниже просто некуда, и вместо попыток подняться смиренно барахтаются на дне. Венец божественного творения? О, да не смешите! Её собственные творения явно куда как достойнее. И демоны, и ведьмы, и нечисть. И им будет намного легче без людей, за века своего существования смешавшихся с этой самой грязью.