- Нет, не сильно, - качнула девушка головой, с затаённым сожалением и настороженностью смотря сначала на свой блокнот, а потом снова на него. – Что-то случилось?
- Не совсем, - хмыкнул Павел. – Просто есть к тебе пара вопросов.
Настороженность во взгляде, который Лилит по-прежнему упрямо направляла в лучшем случае на его переносицу, лишь изредка словно забываясь и смотря в глаза, стала более явной.
- Хорошо, - неуверенно кивнула она и поднялась, постаравшись тоже улыбнуться в ответ и принять как можно менее скованную позу – словно её совсем не напрягли его слова. Вот только Павел уже достаточно хорошо изучил её, чтобы видеть пусть и искусное, отработанное годами, но всё же притворство.
«Наверное, разговаривать стоит на какой-нибудь «нейтральной» территории типа гостиной,» - мельком подумал он. – «Всё-таки комната – её личное пространство, едва ли ей, и без того напрягающейся ещё сильнее от одного моего присутствия рядом, будет комфортно, если я войду». А вслух кивнул:
- Идём.
Лилит покорно пошла за ним. «Хоть бы попыталась возразить,» - устало подумал мужчина. – «Ведь явно же не хочет разговаривать, но опять плюёт на собственные желания, лишь бы быть «удобной» и «правильной»». В гостиной, машинально ставя чайник и начиная выбирать травы для чая, поинтересовался, стараясь, чтобы голос звучал предельно ровно и легко:
- Почему ты меня избегаешь?
- Избегаю? – постаралась изобразить удивление Лилит.
Павел обернулся к присевшей на диван девушке – опять на самый край, как всегда при нём – и всё-таки устало вздохнул:
- Ли, не начинай. Мы с тобой оба знаем, что ты это делаешь.
Лилит, поджав губы, уставилась на замок сложенных на коленях рук.
- Я не хочу давить, честно, - продолжил Павел, насыпая в недавно купленный второй заварник травы, которые, насколько он успел понять, кажется нравятся Лилит. – И спрашиваю не для того, чтобы тебя в чём-то обвинить. Просто вижу, насколько ты постоянно напряжена. Не расслабляешься даже когда остаёшься одна, что уж говорить о моём обществе. И я хочу знать, что делаю не так.
- Всё в порядке, - попыталась завести старую шарманку Лилит. – Правда. Вы всё нормально делаете. Просто я больше люблю одиночество, вот и…
- Ты и одна не успокаиваешься, - мягко напомнил Павел, прерывая. – Ли, просто скажи правду. Мы ведь договаривались, помнишь? Ты обещала говорить, если что-то будет не так.
За его спиной раздался глубокий рваный вдох, словно Лилит набиралась решимости, а потом тихое признание:
- Это действительно не ваша вина. Просто я не понимаю вас. Не понимаю, как вы мыслите, что и зачем вы делаете, почему постоянно пытаетесь сократить дистанцию, а главное, чего вы хотите от меня. Я не могу понять, как мне вести себя с вами, что говорить, что отвечать, что делать, как реагировать.
Несколько мгновений, пока Павел заливал кипятком травы и подбирал слова, в гостиной царила напряжённая тишина. Даже его зачатков эмпатического дара хватало, чтобы ощутить, насколько Лилит удивлена собственными словами. Словно не ожидала от себя, что решится признаться вслух. Теперь главное, чтобы она поняла, что от этого признания ничего страшного не произошло. Увидела, что может говорить то, что думает, прямо, и ей за это ничего не будет.
- Я ведь уже говорил, - стараясь говорить одновременно серьёзно, убедительно и как можно более мягко, успокаивающе, Павел сел на диван напротив неё. – Тебе достаточно просто быть самой собой. Я понял, почему ты носишь маски при чужих, но здесь в них нет необходимости. При мне не нужно как-то «правильно» вести себя. Всё, чего я хочу от тебя, это чтобы ты наконец расслабилась, успокоилась и вела себя, как тебе комфортно, а не «как надо».
- Вы не понимаете, о чём просите, - Лилит оторвала взгляд от своих рук, и неожиданно посмотрела на него с таким отчаянием, что у него невольно сжалось сердце. – Просто не понимаете. Вы уже видели некоторые проявления моей ненормальности и думаете, что раз смогли стерпеть их, то и с остальным будет также, но вы не можете этого знать. Вы просто… вы просто не представляете масштабов того, насколько всё будет плохо, если я сброшусь до «заводских настроек». Если вновь начну зависать на ходу. Менять тему разговора без какого-либо логичного перехода. Перестану спешно вспоминать когда-то заученное о поведении людей, чтобы понять какие-то ваши социальные сигналы. Не стану постоянно напоминать себе правила такта и вежливости, чтобы элементарно не начать даже просто перебивать вас на полуслове.