Лилит запнулась, отвела взгляд и перевела дух, после чего продолжила:
- Если буду проявлять неуместные для текущих ситуаций эмоции или не проявлять нужных, когда надо и как надо. Если опять начну говорить монологом, не давая вам и слова вставить, а порой ещё и монотонно, без каких-либо интонаций, просто позволив себе забыть, что так нельзя делать. Для меня малейшее отклонение от предсказуемого сценария может стать сильнейшим стрессом вплоть до истерики или того же ступора. Я могу встать и уйти прямо посреди какого-нибудь диалога, если не буду постоянно напоминать себе, что так нельзя, просто потому что устала, или потому что надоело. Могу просто не отреагировать на ваше обращение не потому, что задумалась, а потому, что не захотелось. Могу невольно обидеть высказыванием, просто потому, что сказала то, что думаю, и в моей голове, если я не соотнесла это с заученными нормами, это не звучало грубо. Мои суждения о мире и о жизни могут звучать так, будто я не то сошла с ума, не то ещё что. И ещё множество иных проявлений моего синдрома, которые вновь дадут о себе знать, если я позволю себе расслабиться и отпустить контроль. Поверьте, очень скоро я стану вам неприятна, а потом и вовсе начну раздражать.
- Ты тоже не можешь этого знать, - мягко возразил Павел, когда девушка смолкла, и наткнулся на взгляд, полный удивления. Лилит словно не поняла, о чём он. – Ты сказала, что я не могу знать, что выдержу всё то, чего ещё не видел и что ты только что перечислила. Вот только всё тобою сказанное не звучит как что-то, что может вызвать отвращение. По крайней мере у меня. Ничего прямо-таки страшного я так и не услышал. Больше того, то, что ты перечислила, это ведь не вся ты. Часть тебя, неотъемлемая часть, признаю, но не всё, что в тебе есть.
- И что же по-вашему «вся я»? – голос Лилит, как и взгляд, был исполнен горького усталого сарказма.
- Твои увлечения, твоё мнения, упомянутые тобой суждения и взгляды на жизнь, то, что тебе нравится и не нравится, твои планы на жизнь, твои привычки и так далее, - вздохнул Павел. – Ты ведь не состоишь из своего синдрома. Аутизм – это не то, что определяет тебя полностью. Ты интереснейшая личность, и я просто хочу видеть тебя, а не те маски, что ты на себя натянула и изматываешь себя, удерживая их даже дома. Я бы не был против, если бы тебе было комфортно с этими масками, но ведь это не так, правда? Ты под конец дня каждый раз как выжатый лимон, пусть и пытаешься это скрывать. И всё равно продолжаешь себя мучить даже тогда, когда этого можно уже не делать, просто из страха, что я как-то не так отреагирую. Если тебе не нравится проводить со мной время потому что я, это я, а не потому что не знаешь, какую маску надеть при общении со мной – хорошо, я не настаиваю. Нравится часами сидеть у себя в комнате, не высовываясь – прекрасно, я не настаиваю и на том, чтобы ты выходила из неё. Но если ты сидишь там просто потому, что боишься выйти и сделать что-то «не так», то прекрати. Я вообще ни на чём не настаиваю кроме трёх вещей: нормального питания, с которым у тебя сложности, рассказов о проблемах, если те появляются, и чтобы ты просто перестала делать то, чего ты не хочешь делать, и говорить то, чего не хочешь говорить. Просто успокойся и перестань пытаться быть «правильной».
Пару мгновений Лилит просто смотрела на него абсолютно пустым взглядом. Потом медленно, словно пробуя слова на их безопасность, повторила:
- Не определяет меня…
И вдруг расхохоталась. Дико, истерично, едва не плача. Также резко смолкла, без какого-либо перехода вскочила, посмотрела на него со смесью страха, злости и вновь вернувшегося отчаяния, и выкрикнула:
- Да не знаю я, какая я! Не знаю, ясно вам?! Легко вам говорить, вы личность, а не набор функций, каким годами была я!!! Думаете, это так просто, знать, какая ты, когда годами притворялась тем, чем не являешься?! – всплеснув руками, запустила из в свои кудри и, начав нервными, рваными шагами ходить туда-обратно, по одной и той же прямой траектории, продолжила, срываясь то на шёпот, то на крик. – Я понятия не имею уже, где я, а где то, что я заставила себя принять для того, чтобы хоть как-то ужиться с окружающими!!! Понятия не имею, какое мнение на самом деле моё, а какое я когда-то заставила себя говорить, потому что в моём круге общения безопаснее было считать так!!! Давно уже не помню, что на самом деле люблю, а что говорю, что люблю, чтобы не прикопались! Я с этими масками так давно, что уже сама не знаю, где грань между мной и ими, ясно вам?! Не знаю, не знаю, не знаю!!! Всё, что я по-настоящему помню о себе, так это то, что люблю рисовать и танцевать – на этом всё, понимаете?! Да нет, конечно же не понимаете, откуда бы вам понять, вы этого никогда не испытывали!!! Говорите быть собой, а я не помню, где грань между мной настоящей и мной, созданной для людей вокруг!!! А теперь ещё и эти проклятые сны-воспоминания, путающие мой разум ещё сильнее!!! Я даже этот клятый семью демонами дневник завела просто чтобы различать, что моя новая реальность, а что было в прошлой жизни!!! И эти прежние черты, пробуждающиеся во мне к месту и не к месту!!! А я уже не «та» Лилит, я другая девушка с другим опытом, другой памятью, другими установками, и времена другие, мне нельзя снова становиться той женщиной, которая умерла столетия назад, а эта прежняя личность как будто на зло всё больше проявляется и не заткнуть же эту суку никак, да я с ума вот-вот сойду, пытаясь различить, где явь, а где прошлое, я…