Лона подошла ко мне и отдала ребенка в мои руки. Малыш открыл глаза и посмотрел на меня, снова закрыл глаза и заснул.
– Он уже тебя любит! – сказала девочка.
– Где вы его нашли? – спросил я.
– В лесу, конечно, – ответила она, и ее глаза лучились счастьем, – там, где мы обычно их находим. Правда, он красивый? Мы всю ночь его искали. Некоторых нелегко найти!
– А как вы узнаете, когда нужно искать кого-то? – спросил я.
– Я не знаю, как объяснить. – ответила она. – Каждый спешит передать эту новость другим, но нам никогда не удавалось обнаружить того, кому первому об этом сказали. Иногда мне кажется, что кто-то один слышит это во сне, а остальные – в полудреме. Когда в лесу появляется малыш, никому не приходит в голову остановиться и начать задавать вопросы; а когда мы его находим, бывает уже слишком поздно.
– Много ли девочек и мальчиков приходит в лес?
– Они не приходят в лес; это мы приходим в лес и находим их там.
– А кого сейчас больше, мальчиков или девочек?
Я заметил, что если дважды задать им один и тот же вопрос, они начинают хмурить брови.
– Я не знаю, – ответила она.
– Но вы, конечно, могли бы их сосчитать?
– Мы никогда этого не делаем. Нам не нравится, когда нас считают.
– Почему?
– Это невежливо. Лучше этого не знать.
– А откуда дети берутся вначале?
– Всегда – из леса. Нет другого места, из которого они могли бы прийти.
Она знала, откуда они взялись в последний раз, и думала, что нет больше ничего такого, что ей нужно бы было знать об их приходе.
– Как часто вы их находите?
– Это такое чудесное событие, что все предыдущие мы забываем. Ты ведь тоже рад его видеть? Или нет, добрый великан?
– Да, конечно, я рад! – ответил я. – Но чем же вы их кормите?
– Я покажу тебе, – сказала она и ушла прочь, чтобы тут же вернуться с тремя спелыми сливами в руках. Одну из них она поднесла к губам ребенка.
– Он откроет рот, если только он не спит, – сказала она и взяла его на руки.
Она выдавила капельку на поверхность сливы и снова поднесла ее к губам малыша. Не просыпаясь, он стал сосать, а она выдавливала потихоньку сок, пока от сливы не осталось ничего, кроме шкурки и косточки.
– Ну, вот и все! – воскликнула она с кротким торжеством в голосе. – В мире больших яблок нет ничего для малюток! Мы ведь не останемся здесь, так ведь, милый? Мы оставим его плохим великанам!
– Но что будет, если ты упустишь косточку в рот младенца, когда ты его кормишь? – сказал я.
– Ни одна мать этого не сделает, – отозвалась она. – Я бы не могла тогда иметь детей!
Я подумал, что из нее вырастет чудесная женщина. Но что вообще из них получается, когда они вырастают? Куда °ни уходят? Это снова вернуло меня к вопросу о том, откуда они берутся вначале.
– А ты можешь мне сказать, где вы раньше жили?
– Здесь, – ответила она.
– А сейчас вы где-нибудь еще живете? – настаивал я.
– Нигде. Мы все пришли из леса. Некоторые считают, что нас порождают деревья.
– Почему же так получается, что среди вас так много маленьких?
– Я не понимаю. Некоторые из нас больше, а некоторые – меньше. Я очень большая.
– Но ведь ребенок станет больше, так ведь?
– Конечно, станет!
– А ты вырастешь больше?
– Я так не думаю. То есть я надеюсь, что этого не случится. Я самая большая. Иногда меня это пугает.
– Почему это должно тебя пугать?
Она не нашлась с ответом.
– Сколько тебе лет? – продолжил я.
– Я не знаю, что ты имеешь в виду. Мы все здесь такие.