- Кроме поддержки короля Генриха? - спросил Ранд.
- Да.
Лианна отдернула свою руку от Ранда, словно это был раскаленный уголек. Месяцами отгоняла она от себя мысли об угрозе английского вторжения, надеясь, что сила их любви, а не король Генрих будет определять преданность Ранда.
У Лианны было такое ощущение, что она участвует в перетягивании каната: ее любовь состязалась с силой герцога Бургундского и короля Англии, а Ранд уравновешивает эти противодействия.
Герцог Бургундский, казалось, не замечал беспокойства своей племянницы, нервозности, которая теснила ее грудь, не давая дышать. Он расслабился и, скрестив ноги, откинулся на спинку кресла.
- Хорошо, что ты не стал дожидаться моего возвращения и сам взял Буа-Лонг, - похвалил Жан Бесстрашный Ранда. - Очень остроумная проделка! Ты согнал людей Гокура, как скот на ярмарку.
- Я сделал то, что было необходимо.
- Ты совершил то, что многие, включая и меня, считали невозможным, герцог Бургундский удовлетворенно хлопнул себя по коленям. - Представь, каких-то тридцать лучников против семидесяти вооруженных до зубов рыцарей! Хотел бы я посмотреть на унижение Гокура.
- Зачем? Это... действительно, очень болезненно, - сказал Ранд.
- В таком случае, твое сердце мягче моего.
Лианна кивнула.
- Да, немногие имеют такое же каменное сердце, как у тебя.
- А осада? - продолжал герцог, возвращаясь к своей теме. - Барды уже слагают песни о свинье Буа-Лонга.
- Французские барды? - поднял брови Ранд.
Жан Бесстрашный пожал плечами и улыбнулся.
- Все любят хорошие истории. Кроме того, как только дофин Луи повысил налоги, он стал непопулярен во многих кругах. Поэтому то, что его свиней сейчас едят в английском замке, многим кажется правильным и вполне устраивает всех.
- Во французском замке! - выпалила Лианна; ее поясницу тут же пронизала острая боль, затем отпустила и вернулась с новой силой. Потирая спину, она с обидой сказала: - Дядя, ты говоришь о моем замке как об английском острове во французских морях.
- А разве это не так? - последовал невозмутимый ответ герцога.
Лианна не могла вымолвить ни слова: боль когтями вцепилась ей в спину. Она чувствовала, что Буа-Лонг уходит у нее из-под контроля. Превозмогая боль, Лианна поднялась с кресла и, нахмуренная и расстроенная, заходила по комнате.
- Английская и французская кровь скоро объединятся, - заметил герцог Бургундский, поглядывая на огромный живот племянницы.
Лианна осторожно массировала поясницу и вдруг почувствовала, словно внутри у нее что-то оборвалось. Она вскрикнула, широко открыв глаза. Ранд тотчас сорвался со своего места и бросился к жене.
В замешательстве глядя на лужицу у своих ног, Лианна тихо сказала:
- С-скорее, чем ты думаешь, дядя.
***
- День и ночь! - взревел Ранд, ударив кулаком по стене. - И все женщины в один голос твердят мне, что роды проходят тяжело.
- Это все, что они могут сказать, мой господин, - ответил Джек. - За ней хорошо ухаживают, ей тепло и удобно. Что эти женщины еще могут сделать?
Ранд с тревогой посмотрел на закрытую дверь комнаты Лианны. Изнуренный бессонницей и волнением, он чувствовал себя так, как будто его разжевало и выплюнуло какое-то клыкастое чудовище.
Ранд напряженно вслушивался в гнетущую тишину, безвольно опустив руки вдоль туловища, бессильный что-либо сделать, изменить.
- Крики я еще могу переносить, - прерывающимся голосом сказал он, потому что знаю, что она борется. Но это тягостное, жуткое молчание... Эта невыносимая тишина... - Ранд прислонился к стене и потер заросший щетиной подбородок.
- Может быть, она спит, мой господин?
- Может быть, она... - Ранд покачал головой. Нет. Он даже не будет думать об этом. - Я... я больше не могу ждать.
- Мой господин, это женская доля...
Несмотря на увещевания Джека, Ранд решительно направился к двери. Он уже собирался открыть ее, когда его пальцы накрыла загорелая рука отца Батсфорда.
Ранд отпрянул от неожиданности. Священник приблизился совершенно бесшумно и незаметно: коричневые одежды сливались с полутьмой перехода.
- Зачем ты здесь, Батсфорд? - недоуменно спросил Ранд.
- Служанка вашей жены... Бонни... позвала меня, - торопливо ответил он, что-то быстро пряча в складках сутаны.
Ужасная догадка промелькнула в голове Ранда. Батсфорд, очевидно, спрятал то, с чем обычно приходят исповедывать умирающих...
- Нет! - прохрипел Ранд.
- Милорд, это всего лишь предосторожность...
- Нет, - уже громче повторил Ранд. - Убирайся, Батсфорд! Я не позволю, чтобы ты бубнил над ней свои псалмы, как над покойницей.
- Но...
- Убирайся!
Его истошный крик гулко прокатился под сводами замка. Священник быстро ушел в часовню.
Охваченный паникой, Ранд рывком открыл дверь. Его обезумевший взгляд выхватил три сгорбленные фигуры у кровати Лианны: Бонни, матушки Брюло и Эрменгард, повивальной бабки.
Женщины ахнули от неожиданности. Матушка Брюло опомнилась первой и поспешила ему навстречу, но в страхе отшатнулась. Ранд словно в зеркале увидел себя в ее испуганных глазах - бледный, небритый, с всклокоченными волосами и блуждающим взором.
- Милорд, вам нельзя здесь находиться. Она...
- Она - моя жена.
Большими шагами он пересек комнату, приблизился к кровати... и похолодел.
Лианна лежала совершенно неподвижно. Ее голова покоилась точно посередине атласной подушки, аккуратно причесанные волосы обрамляли спокойное, отрешенное лицо. Руки Лианны, с обломанными ногтями, были аккуратно сложены на груди как раз там, где начиналась выпуклость ее живота.
Сердце Ранда оборвалось. Ужас сковал его тело, на негнущихся ногах он сделал еще несколько шагов и без сил опустился на колени около кровати.
Умерла. Лианна умерла. А вместе с ней - и все его мечты.
- Нет! - хрипло выкрикнул Ранд; он зажмурился, не в силах вынести это зрелище. - Нет! Будь ты проклят, Господи!
- Видишь, Бонни, - словно издалека донесся шепот Лианны. - Все-таки Ранд иногда ругается.
Его сердце едва не выскочило из груди: широко открытые серебристые глаза Лианны, не мигая, смотрели на него.
- О Господи и все святые, благодарю вас, - проговорил Ранд, схватив руки жены и неистово целуя их.
Но его восторженное состояние длилось недолго: ее пальцы были холодны как лед.
- Оставь меня, Ранд, - прошептала Лианна. - Дай мне отдохнуть, поспать... - и закрыла глаза.
Ее грудь едва вздымалась, словно дышать для нее - непосильный труд. Ранд выпустил руки жены и вопросительно посмотрел на женщин измученным взглядом.
Эрменгард, в сущности, еще не старая крепкая женщина, сейчас выглядела просто старухой.
- Она долго трудилась, - сказала повивальная бабка Ранду, уводя его от кровати. - У нее иссякли силы. Иногда так бывает. Ребенок уже готов появиться на свет, но Лианне нужно приложить усилие, а она не делает этого. Ваша жена совсем пала духом.
Внутри у Ранда все похолодело.
- Что же теперь будет?
Эрменгард старательно избегала его взгляда.
- Ребенок может умереть и, разлагаясь, погубит мать, - она говорила так тихо, что Ранду приходилось напрягать слух.
Он охватил ее за плечи.
- Неужели ничего нельзя сделать? Ничего?
Матушка Брюло попыталась оторвать его пальцы от Эрменгард, горячо защищая ее.
- Нам еще повезло, что мы нашли для вашей жены такую искусную повитуху. Вы не видели Эрменгард за работой: она сделала все, чтобы облегчить страдания баронессы...
- Перестань болтать, - грубо оборвал матушку Брюло Ранд. - Лучше скажи, что можно сделать.
- Судьба вашей жены в руках Господа Бога.
Ранд бросился к окну и открыл ставни.
Солнечный свет затопил комнату. Лучи солнца позолотили лицо Ранда, его волосы, плечи.
Лианна с трудом открыла глаза и посмотрела на мужа. Он был похож на ангела, который расправил свои крылья, готовый вот-вот взлететь и унести ее с собой. Пронизанные солнцем волосы Ранда светились у него над головой подобно нимбу. Глядя на мужа, Лианна на миг забыла обо всем, что с нею происходит; несмотря на усталость и страшную слабость во всем теле, сердце ее забилось сильнее.