— Поразительно. Откуда вы знаете?
Луна выглянула из-за облака, и черная вода превратилась в позолоченное серебро.
— В хрониках упоминается их странная одежда и поведение. Как мы поначалу считали, чуждое платье и обычаи давали лишнее основание для неприязни к пришельцам. Но когда обнаружили останки двух мужчин и женщины в одной могиле, убедились, что все не так просто. Тела не были сориентированы между востоком и западом, то есть либо умершие не были христианами, либо предали свою веру и не заслуживали христианского погребения. Кто-то из них, очевидно, носил капюшон с разноцветными заплатами, который могли счесть за «странное одеяние». Кроме того, в могиле лежали «богохульные» эмблемы паломников. Не вдаваясь в подробности, скажу, что это две свинцовые броши с изображениями мужских и женских гениталий. О таких эмблемах мало что известно — мы не знаем, кто и почему их носил. Если сложить все вместе, можно предполагать, что эти люди пришли сюда из Бельгии или Нидерландов и были членами какой-то секты. Причастны чужаки к эпидемии чумы в Каслбойне или нет, людская молва вполне могла сделать их виновными — уж слишком они бросались в глаза.
— А почему вы решили, что они именно из тех краев?
— Во-первых, богохульные эмблемы нигде больше не производились в таких количествах; во-вторых, там родина самых разных сект мистического толка.
— А вдруг один из них был моим предком, — улыбнулся Грут. И улыбнулся не только губами, а каждой черточкой своего лица.
ГЛАВА 20
Грут предложил заехать в гостиницу и выпить по стаканчику перед сном; я отказалась, и сначала меня отвезли домой. На прощание я махала рукой вслед уезжавшему такси, когда дверь за моей спиной открылась. Обернувшись, я увидела в дверном проеме чей-то силуэт. Странно — мама была дома и почему-то на моей половине. Но когда загорелось наружное освещение, удивиться пришлось еще больше — передо мной стоял Финиан.
— Значит, сегодня вечером ты была занята?
— Я все объясню, Финиан. Дело в том… Понимаешь, так получилось…
— Тут и объяснять нечего. У тебя было свидание с другим.
— Это неправда.
Он хмуро улыбнулся.
— Не считай других глупее себя, Иллон.
— Питер позвонил, чтобы узнать, где можно нормально поесть. Я посоветовала «Мэйфлай», и он пригласил меня на ужин. День выдался тяжелый, я устала, проголодалась и не стала отказываться.
— Возможно, зря, — бросил на ходу Финиан, направляясь к машине, припаркованной рядом с «фрилендером». С заднего сиденья такси я не увидела его «рейнджровер». Прежде чем в него сесть, он обернулся. — У меня нашлось время, и я сделал, что обещал.
Он захлопнул дверь и, объезжая задним ходом вокруг дома, ни разу не взглянул в мою сторону. Я только услышала, как взвизгнули покрышки, когда он рванул прочь.
Совсем не похоже на Финиана: он явно вышел из себя, и едва ли можно его винить. Я устало поплелась к себе, закрыв за собой дверь. Финиан открыл ее своим ключом, а у меня был ключ от его дома. Он оставил в гостиной свет, но, даже не входя в нее, я почувствовала их запах: на чайном столике в хрустальной вазе стояли свежесрезанные цветы жасмина и бергамота, а комната была наполнена их ароматом. У меня защемило сердце, и я почувствовала себя по-настоящему виноватой. Плюхнулась на кушетку, стряхнула босоножки и уставилась в потолок.
Хоть я и старалась не подавать виду, ухаживания Грута мне, безусловно, нравились. Но он скорее всего искал ни к чему не обязывающей мимолетной связи, а я рисковала будущим. Что я о нем знала? Да практически ничего. Он вполне мог быть женат, почему нет? И ведь я не скрывала, что обручена с Финианом. Если он просто задался целью переспать со мной перед отлетом, благородным его поведение не назовешь. Только мое-то чем лучше?
Любопытно послушать, что скажет Фрэн, когда узнает. Звонить слишком поздно, да и уверенности нет, что она дома, а не на дежурстве. Поговорю с ней при первой возможности.
Я сбросила ноги с кушетки, села и, пригнув к лицу стебель жасмина, ощутила весь аромат цветов. Рядом с вазой, в коричневом ненадписанном конверте, лежали заметки Финиана. Вокруг разбросаны губная помада, записки, квитанции, ключ от Центра исторического наследия, пачка фруктовых пастилок, о которой напрочь забыла… Собираясь в ресторан, я вывалила на столик содержимое сумки, отобрала все необходимое и переложила в мамину вечернюю сумочку, которую брала с собой. Ничего, приберусь позднее — сейчас меня больше всего интересовал конверт.