На первой странице — записка Финиана:
«Ссылки на образ Пресвятой Девы в Каслбойне в хрониках 1400–1550 гг. Соответствующие записи встречаются на протяжении трехсот лет, но для начала я решил сосредоточиться на второй половине этого периода — ста пятидесяти годах до того, как судьба его решилась, и упоминания о нем исчезли из хроник».
Записи пятнадцатого века особого интереса не представляли, несмотря на многообещающее начало, отмечавшее, что король Генрих IV «согласно древнему обычаю и по просьбе приора обители Пресвятой Девы в Каслбойне принимал под свое покровительство всех паломников, как вассалов, так и ирландских мятежников, идущих в сей монастырь на богомолье». Это доказывало, что образ почитался не только коренными ирландцами, но и колонистами — верноподданными английской короны. Далее Финиану удалось отыскать лишь неоднократные упоминания о его чудодейственной исцеляющей силе. Их кульминацией стал невероятный рассказ о том, как в 1444 году под воздействием образа «некая женщина с большим животом, которая, как полагали, носила в себе ребенка, произвела на свет кошек»!
Попытка поднять интерес к святыне с помощью сенсационных небылиц свидетельствовала об ослаблении религиозных чувств верующих и об упадке монастырской культуры. Уже закладывались предпосылки английской Реформации шестнадцатого века. Просматривая записи о чудотворной силе святыни, я дошла до 1538 года. В июне архиепископ Браун из Дублина писал Томасу Кромвелю, главному министру Генриха VIII: «Образ Пресвятой Девы в Каслбойне суть такой же обман, как распятие из Боксли, и подобно оному идолу должен быть уничтожен».
«Идол» и «обман» были обычной для того времени характеристикой тысяч религиозных образов, призванной оправдать их уничтожение в развязанной государством в конце 1530-х годов войне с традиционными верованиями. С не меньшей яростью, чем нынешние талибы, солдаты Генриха VIII крушили, обезображивали или сжигали статуи, распятия, усыпальницы, церковную мебель, витражи, картины, фрески и тексты.
Сравнивая Каслбойнскую Мадонну с «Распятием из Боксли», Браун сопоставлял несопоставимое, умышленно путая теологию с кукольным представлением. Распятие, хранившееся в аббатстве Боксли, было хитроумной диковиной — сотворить такую не постыдился бы сам Волшебник из страны Оз: благодаря потайным проволочкам и пружинкам статуя Христа шевелила головой, руками и ногами, открывала и закрывала глаза, улыбалась, хмурилась и даже могла прослезиться. Трудно представить, что сбегавшиеся поглазеть на нее люди принимали происходящее за нечто большее, чем ярмарочный балаган. Если не считать письма епископа Брауна, ни в одном упоминании Каслбойнской Мадонны и намека не было на что-либо подобное.
Следующая запись, сделанная осенью того же года, свидетельствовала, что архиепископ Браун получил санкции сверху и добросовестно исполнил свой долг. «Октябрь. Хранившийся в монастыре Каслбойна наичудотворнейший образ Пресвятой Девы, к коему стекались с богатыми приношениями богомольцы со всей страны и из-за ее пределов, принародно предан сожжению, а дары паломников вывезены. Стоимость многих ваз, драгоценностей, колоколов, серебряной и золотой посуды, украшений из золота и серебра составила 186 тысяч фунтов, 15 шиллингов и два пенса. Все монастырское имущество конфисковано парламентом и пожаловано королю».
То, что статуи и мощи святых привлекали к себе немалые богатства, беспокоило отцов Церкви еще до того, как Генрих, выбрав подходящий момент, одной рукой уничтожил в праведном гневе святыни, а другой — прикарманил те самые ценности. Только сейчас я задумалась об этой стороне истории с каслбойнской реликвией. Сколько же добра там скопилось? Поговаривали, будто дорогие пожертвования святилищу Пресвятой Девы в Уолсингеме занимали площадь размером с теннисный корт.
А судьба самого образа? Едва ли стоит сомневаться, что он действительно уничтожен — «принародно предан сожжению». Тогда что за скульптура стоит сейчас на сцене Центра исторического наследия? Хроники пятнадцатого и шестнадцатого веков не давали никаких оснований предполагать существование двойника чудотворной статуи ни до, ни после ее исчезновения. Придется заняться более ранними источниками. Прежде чем статуя отправится в Национальный музей, нужно еще раз как следует ее осмотреть и постараться понять, почему она оказалась в склепе.