— Значит, ты считаешь, что в свои тридцать восемь я должна взбунтоваться?
— Я только говорю, что встреча с Грутом открыла тебе глаза. Вопрос в том, хочешь ли ты в себя заглянуть.
— Господи, Фрэн, хорошо, что ты со мной откровенна.
— А как иначе? Тем более в таких делах.
— Все это время ты… — Мне было трудно говорить. — Ты плохо обо мне думала.
— Не делай вид, что впервые слышишь, — резко оборвала она. — Кое-что я сама только сейчас поняла, но я никогда не скрывала: ваши отношения мне не нравятся. Тебе было удобно считать, будто я просто невзлюбила Финиана. Однако моя неприязнь к нему совершенно ни при чем… — Она встала из-за стола, не сводя с меня глаз.
Слезы текли по моим щекам.
— Ради Бога, глупенькая, я люблю тебя и не хочу смотреть, как ты мучаешься. — Она протянула ко мне руки, ожидая, что я брошусь в ее объятия.
Я покачала головой и поднялась — мне было больно.
— Не нужно, Фрэн. Ты очень меня расстроила.
— Брось себя жалеть. — Чтобы куда-то девать протянутые руки, она взялась ими за спинку стула и придвинула его к столу. Потом ее затрясло, и, стоя сбоку, я увидела, что она смеется.
— Что тебя развеселило? — всхлипнула я.
Она повернулась — глаза ее тоже были полны слез.
— Понимаешь, нам обеим под сорок, а я словно с Дейзи разговариваю.
— Разве что возраст для бунта у нее куда более подходящий, — улыбнулась я сквозь слезы.
— Никогда не поздно, — сказала Фрэн ласково.
Комок подкатил к горлу, я бросилась к ней, мы обнялись и зарыдали.
Слышно было, как открылась входная дверь, — вернулся Оушен.
— Спасибо тебе. — Я чувствовала себя как после визита к стоматологу-гигиенисту. Иногда друзья нужны и для этого.
Постукивая мячом об пол, в кухню вошел Оушен и подмигнул мне.
— Ван Гог на месте.
Несколько минут я просидела в машине, наблюдая за домом Бена Аделолы. Куда он пропал и где женщина, которая у него жила? Связано ли их исчезновение с Дарреном Бирном и разговором на мосту? Тот не упускал случая очернить иммигрантов, и вряд ли встреча с Аделолой была дружеской. Может, Бирн имел над ним власть и пользовался этим, чтобы получать информацию? Мелькнула мысль, что здесь замешано обнаруженное в ручье тело. Не потому ли они бежали из города?
Включая мобильный, я не ожидала такого множества пропущенных звонков. Чтобы с ними разобраться, пришлось прослушать голосовые сообщения. Большинство было от журналистов: с вопросами или просьбой перезвонить, — и два личных: от Финиана и Грута.
С кого начать?
Я взяла себя в руки.
— Слушаю.
— Привет, Финиан, это я.
Несколько секунд — тишина в трубке. Жду.
— Ты меня слушаешь?
— Говори, Финиан. — Я не притворялась обиженной, просто не знала, что сказать.
— Прости за вчерашнее. Сам жалею, что вышел из себя. Последние дни пришлось понервничать, но это, конечно, не оправдание. — В плохих манерах Финиана не упрекнешь.
— Все в порядке. Приняв приглашение Грута, я вела себя как последняя эгоистка.
Оба вздохнули с облегчением — лезть в бутылку никому не хотелось. В двух словах я рассказала ему о событиях прошлой ночи.
Финиана возмутили не столько угрозы в мой адрес, сколько бездеятельность полиции.
— У них и без меня работы хватило с пропускными постами на дорогах, — заступилась я.
— Позор — иначе не назовешь. Кому только в голову пришло карантин ввести? Единственная польза — все сегодняшние автобусные экскурсии в Каслбойн отменили. Я прямо как школьник, которому сказали, что уроков не будет.
— Одним днем не обойдется.
— Раз так, воспользуемся случаем. Для начала хочу устроить барбекю.
— Сегодня вечером?
— Почему бы нет? Посмотрим смерти в лицо и подразним крылышком жареного цыпленка.
Я улыбнулась.
— Служба здравоохранения просила отменить многолюдные мероприятия.