— Хочешь, сварю кофе?
— Да я за чашку убить готов.
— Охотников убивать без тебя хватает. — Я показала на начинающий проступать синяк. — Час назад пыталась увернуться от прущего на меня автомобиля. На нем же приезжали те или тот, кто облил бензином гостиную прошлой ночью.
Пока я рассказывала о встрече с родителями Болтона и телефонном звонке с угрозами, мы вышли в сад.
На Галлахере были джинсы и рубашка в синюю и белую клетку. Носком ботинка на ребристой подошве он поддел сгоревшее гнездо.
— Голос по телефону знакомым не показался?
— Вроде нет. От злости он прямо шипел в трубку.
— Или старался, чтобы не узнали. Болтон разговаривал с тобой всего за несколько часов до звонка, его голос ты бы вспомнила?
— А если звонивший хотел, чтобы его приняли за Кевина Болтона?
— Да, тоже возможно. Кто бы он ни был, обставлено все слишком театрально, тебе не кажется?
— Ты о чем?
— Прежде всего плеснули бензина на пол — не забывай, мол, что ребенок погиб от вытекшей из гроба жидкости. Потом подожгли гнездо, словно говоря: смотри, что мы с твоим домом могли сделать. Уж очень все это… как лучше сказать… надуманно.
— А может, не рискнули устроить поджог, но при этом дали понять, что ни перед чем не остановятся.
— Кто знает? Полагаю, канистру из-под бензина с отпечатками пальцев они нам любезно не оставили?
— Жди.
Мы вернулись во дворик, и я предложила выпить кофе там.
— Когда принесу, хочу послушать, чем занимаешься и почему расследовать убийство африканки поручили именно тебе.
— Пойдем вместе, — предложил он, и мы вошли в дом.
Галлахер рассказал, что в том расследовании он успешно руководил розысками человека, обвиняемого в Англии в убийстве члена своей семьи, чем-то ее опозорившего, — в некоторых странах Востока такое принято. В результате его назначили главой подразделения полиции, занимающегося преступлениями, совершенными под влиянием традиций и обычаев иммигрантских сообществ в Ирландии.
— Мы стараемся вербовать на службу побольше людей неирландского происхождения. Заправляет всем знакомый тебе рыжий парень из Донегола. А когда нет расследований, занимаюсь связями с этническими диаспорами.
— Как тебе Питер Грут? — поинтересовалась я, когда, захватив кофе, мы возвращались во двор.
— Пит? Док Шерри правильно сделал, что его пригласил. — Галлахер говорил с заметным акцентом своих родных краев — графства Донегол. — В ближайшее время собираюсь еще раз с ним увидеться. Наверное, пробуду здесь, пока карантин не снимут. Мы обосновались в Наване, но мне с группой детективов пришлось перебраться в Каслбойн, чтобы продолжить расследование. Хотим воспользоваться ограничениями на въезд и выезд. Сверху спустили указание направлять живущих в городе африканцев — с их согласия — на анализ ДНК. Попробуем выяснить, нет ли среди них родственников погибшей. А если найдутся — почему не заявили об исчезновении и не забирают тело. Работаем в тесном контакте с руководством общины.
— А с чего ты взял, что она из Каслбойна?
— Местоположение тела. На одном участке ручей течет параллельно дороге, и теоретически труп в него кто угодно мог сбросить. Но дорога не из главных, второстепенная, в стороне от крупных населенных пунктов. Чтобы добраться до нее из Навана или Дублина, нужно пересечь Каслбойн. С мертвецом в багажнике — глупее не придумаешь. По всей вероятности, ее прикончили в городе и где-то в окрестностях утопили. Все могло произойти и на берегу ручья, но тогда убийцу все равно нужно искать в Каслбойне.
— Грут не вполне уверен, что убийство ритуальное.
— Сомневается, знаю. Они с Шерри утром советовались, и оба согласились, что с самого начала некоторые повреждения на теле были истолкованы неверно.
— В каком смысле?
Галлахер откашлялся.
— Это связано… Ты слышала, что с ее гениталиями сделали?
— Я в курсе.
— Из-за разложения не сразу сообразили: это случилось задолго до того, как убийца ее искромсал.
— Что-то не совсем понимаю…
— Ее подвергли обрезанию, вероятно, в детстве. Думаю, ты знаешь, что это такое.
— Женское обрезание, слышала…
— Причем наиболее радикальной разновидности — инфибуляции. Иногда ее называют «фараоновым обрезанием» — после клитородектомии половые губы сшивают, чтобы закрыть вагину, оставляя отверстие для мочеиспускания и менструации. Извини, если коробит, только лучше все сразу сказать, чтобы потом к этому не возвращаться.
Мне стало не по себе, и я отставила кружку с кофе.
— По мнению Пита, это заметно меняет дело. В Африке инфибуляцию практикуют представители разных религий, но в первую очередь приверженцы ислама. С другой стороны, они менее склонны прибегать к ритуалам мьюти, чем люди с анимистическими верованиями. Конечно, это обобщения, однако теперь убийство видится в ином свете. Скажем, жертва исповедовала ислам, ее смерть не имела отношения к мьюти, а убийца принадлежал к той же общине, что она. Значит, искать следует мусульманина африканского происхождения, живущего в Каслбойне.