На первый взгляд мелочь, а на деле — гнусная клевета. Пока продолжался кризис, Бирн не упускал случая вылезти с расистскими инсинуациями и сейчас хотел бросить тень на репутацию Абдулмалика. Однако повел себя как хулиганистый оболтус, отчаявшийся подыскать на школьном дворе подходящую жертву и напустившийся на первого встречного, который ни в чем не виноват. Редактор, очевидно, испытывал неловкость, давая заметку в номер, и поместил ее подальше от главных новостей Каслбойна, а заодно, вероятно, смягчил авторскую тональность. Директор школы схватил шкодника за руку. Возможно поэтому, а еще потому, что все последующие события плохо вязались с его скандальными репортажами об убийстве и грядущей эпидемии, Бирн заявился ко мне домой ради интервью, которое вернуло бы ему расположение начальства.
Я не стала рассказывать Пегги о стычке с Бирном — времени не хватало. Позвонила Галлахеру на мобильный; тот был отключен. Может, следственная группа передислоцировалась в Наван, где у них оперативный штаб? Впрочем, какая разница? Телефон в Наване я не знала, да и внимание следователей хотела обратить на то, что скорее относилось к компетенции Грута. Позвонив в гостиницу, Питера в номере не застала, в больнице его тоже не видели.
Раз уж я сидела за своим столом, то набрала по памяти краткое резюме разговора между Терри и Гейл и распечатала его.
— Еду в Центр исторического наследия, — предупредила я Пегги. — Мобильный отключу, чтобы не отвлекали. Сообщат что-то о папе, позвони Поле Иган, она передаст.
— Поняла. Имейте в виду, вчера вас разыскивал Доминик Ашер, по-моему, я вам не говорила.
— Зачем я понадобилась?
— Есть новости, просил перезвонить, когда сможете.
ГЛАВА 32
В холле гостиницы «Декан Свифт» не было ни души.
— Вы, наверное, рады, что карантин закончился, — сказала я, пытаясь завязать разговор с портье.
— Чем могу вам помочь? — спросила она строго, под стать своему серому в белую полоску костюму.
— Хотела бы передать кое-что для доктора Питера Грута.
— Лучше всего оставьте под дверью. Номер сто пять, — посоветовала она безучастным тоном.
Кому, интересно, лучше?.. Такое впечатление, что леди просто не желает себя утруждать. Я поднялась по лестнице на второй этаж, двинулась по коридору и тут увидела, как из своего номера выходит Грут — в белом махровом халате, он держал за горлышко бутылку вина. Совиньон бланк в десять утра? Неужто проблема с алкоголем у Питера Грута серьезнее, чем можно подозревать?
Я чуть не окликнула его по имени, но сдержалась, чтобы не ставить в неловкое положение. Пока он шел по коридору, шаркая гостиничными шлепанцами, подсунула конверт под дверь, не без интереса наблюдая, как перед одним из номеров он остановился и осторожно постучал.
Его впустили.
Ай да Питер, сказала я себе; похоже, времени даром не теряет. На том можно было поставить точку и уйти, однако любопытство пересилило. По пути к лифту я убедилась, что Грут зашел в номер 118, и, спустившись вниз, непринужденно обратилась к портье:
— Понимаете, развожу знакомым приглашения на барбекю. Одна из тех, кого хотела бы у себя видеть, остановилась у вас в сто восемнадцатом, но ее имя выпало у меня из памяти. Я, разумеется, хотела бы надписать конверт.
— Ее имя? — переспросила она, смерив меня презрительным взглядом. — Это номер мистера Мортимера.
Не зная, что и думать, я сидела в машине напротив Центра исторического наследия. «Надо же так глупо поверить, что Грут к тебе неравнодушен, Иллон!» Но еще глупее ради льстящей самолюбию иллюзии ставить под удар отношения, серьезнее которых в моей жизни не было. И ведь даже не женщина перешла тебе дорогу. Да, оплошала… дала маху, опростоволосилась, не въехала или как там сейчас в таких случаях говорят. И все же, несмотря на его наклонности, Грут заслуживает уважения. Да и не в гомосексуальности дело; бесит то, что он на Мортимера позарился.
А если я ошибаюсь? Чем еще могли они заниматься, оставшись наедине в номере? Пили ночь напролет? В покер играли? Какая разница! Главное, что Грут с Мортимером на дружеской ноге, и это наводило на дурные мысли. Возможно, Мортимер причастен к неудавшемуся проникновению в центр; значит, попытки меня запугать тоже его работа.
Только сейчас я поняла, что обеими руками вцепилась в рулевое колесо, уронив на него голову. Когда выпрямилась, увидела свое отражение в зеркале заднего вида: лицо белое как мел, на лбу — красная отметина. Сколько же времени я так, в раздумьях, просидела?
«Займись-ка делом, Иллон, ничего лучше сейчас не придумаешь».