Твою едрёну мать!
- Бьянка, - от удивления я не сдержался и нарушил конспирацию. - Я тебя понимаю!
Девочка этого тоже не ожидала. Она этого очень не ожидала. Она, кажется, тоже охренела. Секунды на две. Пока срабатывали контакты, сгорали предохранители, и прогревались дюзы. Потом самонаводящейся ракетой, по сложной и непредсказуемой траектории, презирая мелкие препятствия и с грохотом сокрушая те, что покрупнее, она вынеслась из комнаты с визгом:
- Мама, мама! Ружеро заговорил! Он сказал, что меня понимает!
Надеюсь, все заметили главный нюанс произошедшего: Бьянка поняла меня. Средневековая итальянская аборигенка поняла меня, заскорузлого, коренного русака, кореннее которого только татары, берёзы, да зайцы. Скромничать не буду - знаю английский. Ну, как знаю - в объёме, достаточном для понимания статей. Профессиональный набор слов. Ничего разговорного даже близко нет. Но уж никак не итальянский! Поэтому приходится признать, что тосканский диалект действительно активировался, а русский я теперь понимаю на шесть процентов...
iii.
[Год 1263. Август, 14; Вскоре после полудня]
Новость никто в тайне держать не стал и ещё до конца дня пожаловал доктор Гарбо, а минутами позже и Симоне.
- А ты молодец, - неизвестно за что похвалил меня доктор. - Уже говоришь?
- Говорю, - не стал скрывать я.
- Молодец, - повторил доктор. - Дай-ка я ещё раз гляну... Так, ну, красавцем тебе уже не быть, вон как лицо обгорело, но в остальном просто невероятно. Даже рука уже двигается? М-да. Меньше недели... Поразительно.
Согласен. Поразительно. Трубчатые кости меньше, чем за 21 день не срастаются. Так что - да, чудо.
- Его нужно немедленно отвести к синьору Уберти.- вмешался Симоне. - Пеппина!
- Что будет угодно синьору?
- Где его одежда?
- Так нету ничего, синьор. Все вещи так обгорели и прохудились, что пришлось выбросить. Поверите ли, даже и старьёвщик...
- Ну довольно, довольно, Пеппина. Что же делать? Нельзя заставлять синьора Уберти ждать. Вот что, вот тебе деньги, беги купи всё. Да пошевеливайся!
Местный универмаг был недалеко - Пеппина обернулась меньше, чем за полчаса, притащив берет, что-то вроде короткого пиджака, нательную рубаху с пуговицей у горла, штаны, и даже на вид жутко неудобные деревянные башмаки. Облачившись в этот антик, я, нездорового любопытства ради, открыл "Инвентарь" и обнаружил там все шмотки с описанием. Все вещи были "простые" и, как и снятoе, защищали закрываемую поверхность от холода, огня, и механических повреждений на одну единицу чего-то. Впрочем, от берета я решительно избавился: обгоревший череп протестовал. А потом, не дав наиграться интерфейсом, меня потащили на улицу. К синьору Уберти, я так понимаю. Во дворец.
На улице меня малость повело, регенерация всё ж таки не завершилась, и я чуть не отключился, но это быстро прошло, как только доктор дал мне нюхнуть какой-то гадости. И это был не нашатырь. Но я, пользуясь случаем, остановился для оглядеться и вообще. Мало того, что это мой первый выход в новый мир, так это ещё и первый выход в новую жизнь. Причём меня аж распирало от осознания того, что это не просто новая жизнь. Это, ни много ни мало, моя вторая жизнь! Снова молодость! Какое - молодость... Детство! Знаете, чем отличается детство от старости? Ну, кроме артрита, одышки, и стенокардии? Памятью. Вот некоторые тут считают, что памяти нет в старости. Чушь. Она есть. Просто плохая. Но есть. И её даже много. Очень много. Чересчур много. Она начинает замещать собой всё. Что ни возьми - есть память о том, как было это же, но раньше. О людях. Видишь не только эти лица, но и те, которыми они были десять, двадцать, тридцать лет назад. Самое плохое, что и своё лицо тоже видится только сквозь призму памяти. И оно совсем не то, что смотрит из зеркала и что видят остальные. Память вытесняет реальный мир, поскольку мир памяти сродни виртуальному: он ярче, лучше, и в нём я мог делать многое из того, что мне более недоступно. Да, и девки тоже там моложе. Но только, вот беда, как и в виртуальности, жить только в мире памяти невозможно. И от конфликта идеального с реальным никуда не деться. А это не улучшает характер. А вот в детстве нет памяти. Ничего не было до. Всё - сейчас и в будущем. Вот! Вот это и есть то различие. Вектор мышления. Там оно направлено в "будет", а тут - в "было"... А ещё есть два определяющие слова: "ещё", это детство, и "уже". "Ещё не могу" и "уже не могу" это охренеть, какая разница. И как же здорово, что у меня опять всё ещё только будет!