***
— Дедушка! — чуть ли не плача стонала я, держа в своих маленьких детских ручках огромный топор. — Это просто издевательство! Я не раб! Я не могу весь день рубить дрова!
— Давай, давай! — настаивал старик, сидя в тени веранды и медленно обмахивая веером свое лицо. — Кто не работает, тот не ест.
Август выдался безумно жарким. Именно поэтому дедушка большую часть работы по дому выполнять не мог.
Невысокий худощавый старик с небольшой залысиной, маленькими круглыми очками и густыми седыми усищами сидел в деревянной кресле-качалке. На нем был всего лишь один красный халат, белые шорты и тапочки на несколько размеров больше собственной ноги, из-за чего при ходьбе был слышен забавный шаркающий и шлепающий звук.
Дедушка не мог исполнять трудную работу, так как давление у старика тут же поднималось. Возраст был уже далеко не тот, что раньше. Однако, даже зная об этом, старик принял меня к себе и приглядывал за мной, как за своей внучкой. Я не знала имени старика, как он не знал моего. Моего имени просто нет. Оно стерто. Так и живем. Я «Внучка», он «Дедушка».
Я всегда старалась помогать людям. Особенно, когда дедушка приводил в дом разных больных. Он знал, что мои знания иссякают, и, чтобы сохранить хотя бы крупинку чего-нибудь, каждый раз приводил все нового и нового больного, хотя я уже умоляла его этого не делать. Мои знания… я чувствую их потерю. Она слишком ощутима!