— Кора-сан!!! — закричал Ло, подбегая ко мне и закрывая ладонями глаза, в то время дедушка подбежал к Росинанту и постарался одернуть его руки от собственных брюк.
— Уважаемый господин! — умоляющим голосом произнес дедушка. — Опомнитесь, она же еще ребенок!
— Ах, да… — словно только сейчас вспомнил об этом Росинант. — Иногда, общаясь с ней, я забываю, кто из нас маленькая девочка.
— Да сколько можно?! — крикнула я, оттолкнув Ло. — Я не ребенок!!! А ты не просто Страшная Баба, ты Извращенная Страшная Баба!
— Ах, ты…! — лицо Росинанта покраснело настолько сильно, что оно буквально сливалось с его красной помадой. — Ну, все! — он что-то для себя решил. — Ты такая злю-ю-юка! — произнес он, растягивая каждую гласную, и в завершении ко всему приподнял свой нос, сделав свинячий пятак, и показал мне язык. — Беее!!! Ты злю-ю-юка! О! отныне я буду тебя называть Зюзю!
— ШТА?! — у меня от этого имени прям все тело словно через ток прошло. — Какая я тебе Зюзю?! Не называй меня так!
— Зюзю! Зюзю! Зюзю! — нараспев произносил мужчина, пританцовывая на месте.
— Да я тебя сейчас… в капусту… — но мне даже двинуться не дали. Дедушка и Ло разом обхватили меня и мою руку, в которой я сжимала катану. — А ну пустите! Я этого извращенца на куски покрошу!
— Кора-сан, прошу вас, прекратите! — кричал Ло, на что мужик недовольно хмыкнул и скрестил руки перед собой.
В итоге немного успокоившись, я схватила очки и выбежала на улицу. Поняла, что если сейчас же не уйду, то устоять точно не смогу. В конце дня я вернулась, как обычно, вся израненная и на вопрос «Что случилось?» ответила как всегда:
— Упала.
— Да как так можно упасть?! — кричал Ло и смотрел на дедушку, что с грустью отвернулся в сторону. А что он может сделать? Ничего. — И почему ты все время так странно падаешь?
— Тебя это не касается, — грубо ответила я, уходя в ванную.
Ло замечал, что Росинант и дедушка о чем-то догадываются, но не желают делиться с ним своими мыслями, как бы он не спрашивал. Именно поэтому мальчик теперь каждый день стал пытаться отправляться на прогулку со мной.
Что я только не придумывала. Я и кричала на него, и угрожала, и била, но он все равно пытался за мной увязаться. И чем сильнее я его отталкивала от себя, тем напористей он становился. В итоге я согласилась брать его на рынок, признав, что свежий воздух пойдет ему на пользу.
Мы прогуливались по самым безопасным местам, благодаря чему возвращались домой в целости и сохранности. Ло все это время неустанно задавал мне вопросы. Причем какие-то глупые. Какой мой любимый цвет? Что я люблю из еды? А нравится ли мне лето?
Зачем он все это спрашивает? Я его врач и не более того! Мне вновь и вновь приходилось напоминать ему об этом, однако он словно пропускал эту информацию мимо ушей. Я стала замечать, что рядом со мной он стал чаще улыбаться, а мрачность, что присутствовала в нем в первый день знакомства, становилась все меньше и меньше. С одной стороны, меня это радовало. Мой пациент идет на поправку. С другой… как бы он не стал воспринимать меня как своего друга. Мы не должны привязываться.
Ло пытался все время завести со мной разговор и рассказать о себе, но я каждый раз уходила от этого разговора в прямом смысле. Просто вставала и уходила, куда глаза глядят. Мальчику это в итоге тоже надоело, и он решил поменять тактику.
Решил задевать меня обидными словами. Называл «Зюзю», так как видел, как я из-за этого злюсь. И еще много мелких пакостей, чтобы я лишний раз стала на него орать.
Как-то раз, когда мы возвращались домой, Ло указал на столб с листовками. Там висела одна листовка с изображением непонятного чудовища. Все лицо замазано черным, руки и ноги в крови, и только лиловые глаза отчетливо были видны.
— Лиловый Демон, — прочитал мальчик, а потом хитро посмотрел на меня. — Смотри, прям копия тебя!
Возможно, Ло и не думал ничего такого, так как на листовке совершенно не было понятно, кто или что это, однако в груди что-то больно скрипнуло. Это была я.
— Идем домой, — спокойно произнесла я, повернувшись к мальчику спиной.
Ло был озадачен. На этот раз я не кричала, не ругалась, не пыталась ударить его, а просто спокойно пошла домой. Вопросов он больше не задавал и ходить со мной на рынок тоже больше не напрашивался.
Это немного расслабило, и я стала надеяться, что он наконец-то понял всю ситуацию, так что можно не беспокоиться и жить дальше как и раньше.