Совсем уже ночью, перед тем, как все легли спать, случилось небольшое недоразумение: когда бойцы отряда расходились по комнатам, Сафир по привычке пошла за Остроном и дядей Мансуром. Провожавший их хозяин трактира деликатно прокашлялся и произнес:
-- Прошу прощения, госпожа, я думал, ты будешь в одной комнате со второй девушкой.
-- ...А, -- растерялась Сафир. -- Д-да. Конечно. Я... просто задумалась.
В итоге маарри проводил ее в небольшую комнату, в которой уже исчезла Лейла; Острон делил свою спальню с Басиром, дядей Мансуром и Абу Кабилом. Когда закрылась дверь, Абу расхохотался.
-- Надеюсь, к утру постоялый двор все еще будет стоять на месте, -- заметил он. Острон и Басир переглянулись.
-- Не хотел бы я сейчас оказаться в той комнате, -- согласился с кузнецом китаб.
***
Вода была ярко-синяя и вся будто покрыта мелкими мурашками: рябью волн. Пристань в Дарвазе выложили из крепкого желтоватого камня, который к утру еще не успел нагреться; двадцать девять человек, шесть верблюдов и три лошади топтались на набережной, ожидая приказа подниматься на борт.
Два больших корабля еле заметно раскачивались на волнах Харрод, между ними расположились еще четыре маленьких, почти шлюпки. Паруса дау были спущены, спрятав нежно-белое нутро. Возле одного из кораблей стояли люди; среди них очень выделялся, конечно, Халик, бывший выше всех, рядом с Халиком опирался на суковатую палку дряхлый старик, -- Острон уже знал, что это старейшина Дарвазы, -- а напротив скрестил руки на широкой груди смуглый маарри-моряк. Платок на его голове, впрочем, был повязан совсем по-лихому, не так, как носят маарри, тугим узлом на затылке, и его лицо оказалось открыто. Моряк что-то быстро говорил и время от времени усмехался, демонстрируя ослепительно-белые зубы.
Казалось, они о чем-то спорят; старейшина пару раз грозно стукнул своей палкой, моряк качал головой и разводил руками. Острон нервно оглянулся на дядю Мансура:
-- Они что, не соглашаются нас переправить на тот берег?
-- Не знаю, мальчик, -- хмуро ответил дядя. -- Быть может, этот лукавый нахуда требует денег больше, чем наш Халик может ему заплатить.
-- Нахуда?..
-- Так у маарри принято называть капитана корабля, и упаси тебя Мубаррад в лицо назвать этого человека как-то иначе.
-- Ты думаешь, это их... нахуда, дядя? Он такой молодой, -- удивился Острон.
Тут между их плечами сунулся Абу Кабил. На бородатом лице кузнеца, как и обычно, была чуть заметная добродушная ухмылка; Абу посмотрел вперед, на спорившего с Халиком и старейшиной моряка, и ухмыльнулся чуть шире.
-- Кажется, наш дорогой слуга Мубаррада испытывает некоторые трудности, -- заметил Абу. -- Этому молодчику явно никакие стражи Эль Хайрана не страшны. Пойду-ка я помогу ему...
Протиснувшись между Остроном и дядей Мансуром, Абу решительно направился к разговаривавшим людям. Острон покосился на дядю.
Тем временем у сходней дау произошло что-то не совсем понятное; Абу Кабил как раз подошел к Халику, встал рядом и что-то сказал; лицо моряка словно осветилось пониманием, и он быстро закивал, а потом сделал жест рукой. Халик обернулся к мучительно выжидавшему отряду.
-- Идемте, -- резко окликнул Сунгай, стоявший впереди всех, и первым тронулся с места; остальные пошли за ним. Подойдя к кораблю, Острон смог разглядеть моряка внимательней. Это был довольно высокий широкоплечий человек, с круглым лицом, смуглость которого оказалась сильным загаром, вместо привычных для кочевников бурнуса и рубахи он носил короткую жилетку и кожаные штаны. Живые темные глаза скользили по идущим людям, ни на ком особенно не останавливаясь; когда бойцы отряда подошли вплотную и столпились у сходней, моряк вытянулся, выглядывая, все ли его видят, и громко сказал:
-- Ну что же, добро пожаловать на борт "Эльгазена", а я -- его нахуда, и звать меня Дагман!
Говорил он необычайно быстро, едва успев закончить фразу, буквально взлетел по сходням на борт корабля и уже оттуда крикнул:
-- Сначала поднимем на борт животных, ведите их по одному, только осторожно, осторожно!.. Потом взойдут люди!
Абу Кабил пошел одним из первых, ведя в поводу Стремительного Ветра; пока на борт корабля заводили верблюдов и лошадей, Острон подошел к Халику и тихо спросил:
-- В чем было дело?
-- Господин Дагман имел несколько другие планы на сегодняшнее утро, -- хмыкнул тот. -- Как мне пояснили, его дау обычно ходит до Халельских островов, где торгует с тамошними дикарями, и сегодня утром они хотели отплывать снова на запад.