-- Ты с ним, по крайней мере, договорился? -- уныло поинтересовался тогда Острон, который совершенно не помнил, чем дело закончилось.
-- О, да, -- расплылся Абу в улыбке. -- Конечно. Где-то после десятой пиалы мы с нахудой Дагманом обнаружили, что идеально понимаем друг друга. Я помог ему добраться до его самбука, пока вы с Уллой развлекались в кабаке.
Острон поморщился: ничего подобного в его голове не отложилось.
-- Арак на тебя, я так понимаю, действует не лучше холода.
Абу только рассмеялся и пожал плечами.
Последним испытанием стало, пожалуй, возвращение Халика, который по делам ездил на запад вдоль берега Харрод.
Слуга Мубаррада вернулся поздно, когда город уже понемногу затихал, готовясь ко сну; Острон, сидевший в зале, услышал цоканье копыт и слегка занервничал. К его счастью, Сафир и Лейла уже скрылись в их комнате, и в зале кроме него самого находился только Сунгай, на руке которого чистила перья Хамсин.
Халик вошел в зал, пригнув голову, и снял бурнус; плащ ему подарили старейшины, он был белым с алой каймой и немного странно смотрелся в сочетании с потрепанной одеждой здоровяка, -- хотя, впрочем, примерно так же, как и два его ятагана прекрасной ковки. Лицо слуги Мубаррада выражало глубокую задумчивость.
-- С возвращением, -- сказал Сунгай, глядя на него. -- Все ли идет как надо, Халик?
-- Могло быть и хуже, -- буркнул тот, -- многие из желающих присоединиться к нам едва умеют держать в руках меч, хотя и немало хороших лучников. Только вчера, прежде чем я уехал, в лагерь прибыл отряд джейфаров. Они говорят, что оповестили китабов в горах Халла. Их командир, -- ты, должно быть, его знаешь, -- Ульфар, сын Далилы, пообещал взять на себя лагерь в ахаде Суман.
-- А, Ульфар, -- протянул Сунгай. -- Это означает, что все племена уже оповещены: Ульфар должен был ехать на самый север. Хорошо.
-- Как идут дела в городе? -- спросил Халик и опустился на подушку неподалеку от Острона, выудил трубку.
-- Четыре дау только заняты доставкой известняка из карьера на востоке, -- ответил ему джейфар. Хамсин громко ухнула, взлетела и исчезла в темноте раскрытого окна. -- Господин Али Васиф обещает закончить постройку стены весной.
-- Ну что ж, -- Халик нахмурился, набивая трубку, -- я полагаю, это хорошо. Продолжают ли к нам присоединяться воины?
-- Да, их стало больше, -- кивнул Сунгай. -- Должно быть, вести уже разошлись по всем ахадам и таманам на побережье, в город каждый день приходят новые люди. Кто-то прибывает на кораблях из Дарвазы: по приказу господина Ар-Расула нахуды по очереди несут караул на том берегу. Кстати, Халик, есть у нас вопрос, который стоит решить тебе.
-- М-м?
-- Эта девушка, Лейла, привела сегодня парнишку, которого, по ее словам, Фазлур записал в ряды стражей, -- нахмурился джейфар. Острон, подумавший, что вопрос касается его и его неудачного знакомства с араком, облегченно вздохнул. -- Но парню всего семнадцать. Я думаю, мы не должны принимать в войско детей.
-- Хм.
-- Ты считаешь иначе?
-- Я взгляну на парня завтра утром. Там и решим, -- ответил Халик. Сунгай замолчал; тогда Острон, понимая, что вести до слуги Мубаррада все равно дойдут, рано или поздно, и лучше самому рассказать о них, чем слушать, как разъяренно докладывает Сафир, немного неуверенно произнес:
-- Халик, я хотел тебе сказать...
-- Что?
-- В общем, Сафир завтра наверняка будет тебе жаловаться...
-- Ты что-то натворил, Острон?
-- Я, ну, я поджег трактир в портовом районе.
Густые брови Халика поднялись. Сунгай фыркнул в кулак.
-- Когда? -- поинтересовался Халик. -- Трактир еще горит?
-- Н-нет, я сам его и потушил... правда, я не помню, как, -- совсем оробел Острон. -- Вчера ночью... мы с Абу Кабилом пошли в трактир, договариваться с нахудой Дагманом насчет каких-то материалов, которые нужны Абу, и...
-- И Абу не объяснил парню, что арак принято разбавлять водой, -- весело добавил Сунгай. -- Хотя, впрочем, в подобных заведениях его никто и не разбавляет.
Халик какое-то время все свое внимание уделял трубке, разжигая ее; потом наконец выпустил первый клубок дыма и расхохотался.
-- Помнишь, ты меня спрашивал, что за пожар я устроил в свое время? -- спросил он, просмеявшись. -- В общем, двадцать лет назад произошло примерно то же самое, Острон. Только со мной в главной роли. Люди, с которыми я тогда путешествовал, устроили пьянку в кабаке, а пить я не умел и вообще лишь недавно покинул Храм Мубаррада, в котором до того провел все свои юные годы. Кто-то из них сказал что-то про мой рост, слово за слово -- и, в общем, началась драка. Я тоже не очень хорошо помню, в какой из этих моментов вспыхнула крыша трактира. Но, в отличие от тебя, тушить огонь я никогда не умел.